ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»

Гоголь назвал «Мертвые души» поэмой, тем самым заявив о высоком строе и грандиозном масштабе своего заветного труда. Меж тем предложена читателям комическая история о том, как внешне благонамеренный и за урядный господин средней руки (по скрытой же сути, едва ли не Наполеон) проворачивает невероятную аферу, мороча одних примитивных «существо вателей», сторговываясь с другими и вдруг получая сокрушительный отпор от третьих, отнюдь не блещущих умом и добродетелями. По выходе первого тома поэмы часть публики прочитала ее как злобное глумление над извечно мертвой страной, населенной людьми без душ, но для других читателей сочинение Гоголя стало откровением о державе до времени незримых святых и богатырей, пророчеством о будущем величии России и русского человека. Мало найдется в европейской словесности книг, способных тягаться с первым томом «Мертвых душ» поэтическим совершенством, однако Гоголь полагал явленную публике часть поэмы «похожею на приделанное губернским архитектором наскоро крыльцо к дворцу, который задуман строиться в колоссальных размерах». Полтора с лишком века читатели разных складов пытаются уразуметь, чем должна обернуться негоция Чичикова, кто покачивается в уютной бричке и куда несется Русь. Попробуйте и вы.

читать дальше

Игорь Бондарь-Терещенко в "Снобе" о книге Андрея Жвалевского "Серое зеркало": Мир в этом сборнике актуальных историй спасают люди с не менее важной, чем две старейшие, профессией. Так, в самом начале герой-программист в «Сером Зеркале» Андрея Жвалевского сталкивается с непонятными вещами в обычной, казалось бы, компьютерной игре (читать дальше)

читать дальше

Большинство рассказов Булата Шалвовича Окуджавы (1924—1997) отчетливо автобиографичны, как и первая его повесть «Будь здоров, школяр!», вышедшая в 1961 году в знаменитом оттепельном альманахе «Тарусские страницы», подготовленном Константином Паустовским. Тот литературный старт надолго определил и лирическую интонацию прозы поэта, и его фирменную самоиронию, и неподчиненность официозу. У Окуджавы напрочь отсутствует бравый военно-патриотический пафос, войну он воспринимает как всенародную трагедию: «Я хочу, чтобы все остались в живых, все, но больше всего, чтобы тот, с красным носом, похожий отдаленно на моего отца, чтобы он вернулся к своим девочкам, черт бы его побрал!» («Уроки музыки»). Автор бывает безжалостен к самому себе — глупому, романтичному, еще не соображающему, через какой лагерный ад прошла его мать («Девушка моей мечты»). Но в главном он тверд и уверен — историю творят не диктаторы, а «маленький человек». «Что же касается победы, то, хоть я и не совершил ничего героического и, наверное, был неважным солдатом, все-таки живет во мне уверенность, что без меня победа досталась бы труднее» («Утро красит нежным светом»).

читать дальше

Писатели Евгения Пастернак и Андрей Жвалевский в прямом эфире радио Sputnik Беларусь о вступительной кампании и разумном "взращивании" абитуриента.

читать дальше


Аромштам Чемоданчик



«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031 

Поддержка Правительства Москвы

© Издательство «Время», 2000—2017