Проще всего, говоря о творчестве неизвестного начинающего поэта, заявить то, что первое приходит в голову: с такими стихами можно пройти творческий конкурс в Литературном институте, и защитить диплом можно, и для первой книжки они подойдут. Но говорить о Дмитрии Гасине как о поэте, то есть как о явлении литературы, сложно. Много детского — оно всегда умиляет свежестью, но это берёзовый сок, а не бензин, на нём далеко не уедешь. Мало сверхопыта. Обычный, житейский, есть, и он отражён: любовь, разлука, дружба, курица жарится, дождь пошёл, осень наступила... И всё-таки попробую в обычном дебюте найти зёрна или ростки будущего События. Лирический герой снял квартиру: «Девятый этаж — видны Текстили, Кузьминки». Пригласил любимую девушку: «И вот час ночи. Сижу на кухне. А ты уснула. / Листаю книжку. Чешу лодыжку. О ножку стула». Наступила жизненная гармония «В ожидании чуда... Я проснусь, я открою глаза, я увижу / Яркий свет за окном над пейзажем пустым, привычным». Но тут в привычный мир вторгается необыкновенное: «Посмотри календарь: под числом, под восходом, ниже — /Там написано: «Счастье» почерком частым, птичьим». Поэзия и должна быть такой, отражающей сверхопыт, не о том, чт оесть и очевидно, а о том, что сквозит, мерещится, — о чуде, словом. Вот с любимой поссорились. «Это едкая меткость обид / И развязность прерывистой речи...» С кем не бывало! Но в конце стихотворения: «Ночью плачет вода из под крана». Простенько, а — поэзия. То ли вода сопереживает лирическому герою, то ли лирический герой сквозь свои страдания находит силы сопереживать — стихии, пусть и в таком домашнем выражении. «В кипящем масле жарил курицу, / точнее, две её ноги» — кажется, бытовая зарисовка. А вдруг оказывается, что — стихи о взаимоотношениях с иным миром: «И только тень её безногая / Смотрела скорбно на меня!..» — просто встреча Одиссея и Ельпенора у входа в Аид. Наступила зима. «Ты только посмотри, какая вьюга!.. Тоска и время в снежной круговерти». Конечно, необходимо глобализовать свои погодные переживания, а где «круговерть», там и рифма «смерть»... Но она появляется в строках, достойных поэзии, и жаль, что первая половина стихотворения так привычно обычна, нетерпеливый читатель может и не добежать взглядом до интересного: «Свяжи нам тёплый свитер на двоих: / Мы спрячемся от старости и смертим / И спрячем в нём родителей своих, / И лес, и речку — как письмо в конверте. / И дом. И всех. Ну разве бросишь их?» Тема продолжается в бругом стихотворении, по-моему, лучшем в книге. Воспоминание о детстве поднимается до образа рая. Здесь есть что увидеть, есть что прочувуствовать читателю и есть над чем подумать:

 

 

Если Дмитрий Гасин пишет теперь так, то это уже не зерно, а побег, поэтическая отрасль, которую из литературы голыми руками не вырвешь.