Время на non/fiction-2013
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»


Яна Дубинянская
Что если у каждого из нас будет своё, собственное, не связанное с другими людьми время? Даже «если» никакого не нужно, не нужно фантастического допущения — мы и так давно живём в своём собственном ритме. Не верите? Неужели вы сами никогда не ловили себя на мысли, что время тянется невыносимо медленно, когда окружающие его даже не замечали? (читать дальше)
Свое время: Роман
Яков Гордин
Герои второй части книги "Пушкин. Бродский. Империя и судьба" — один из наиболее значительных русских поэтов ХХ века Иосиф Бродский, глубокий исторический романист Юрий Давыдов и великий просветитель историк Натан Эйдельман. У каждого из них была своя органичная связь с Пушкиным. Каждый из них по-своему осмыслял судьбу Российской империи и империи советской. У каждого была своя империя, свое представление о сути имперской идеи и свой творческий метод ее осмысления. Их объединяло и еще одно немаловажное для сюжета книги обстоятельство — автор книги был связан с каждым из них многолетней дружбой. И потому в повествовании помимо аналитического присутствует еще и значительный мемуарный аспект. Цель книги — попытка очертить личности и судьбы трех ярко талантливых и оригинально мыслящих людей, положивших свои жизни на служение русской культуре и сыгравших в ней роль еще не понятую до конца.
Пушкин. Бродский. Империя и судьба. Т. 2. Тем, кто на том берегу реки
Яков Гордин
Первая книга двухтомника "Пушкин. Бродский. Империя и судьба" пронизана пушкинской темой. Пушкин — "певец империи и свободы" — присутствует даже там, где он впрямую не упоминается, ибо его судьба, как и судьба других героев книги, органично связана с трагедией великой империи. Хроника "Гибель Пушкина, или Предощущение катастрофы" — это не просто рассказ о последних годах жизни великого поэта, историка, мыслителя, но прежде всего попытка показать его провидческую мощь. Он отчаянно пытался предупредить Россию о грядущих катастрофах. Недаром, когда в 1917 году катастрофа наступила, имя Пушкина стало своего рода паролем для тех, кто не принял новую кровавую эпоху. О том, как вослед за Пушкиным воспринимали трагическую судьбу России — красный террор и разгром культуры — великие поэты Ахматова, Мандельштам, Пастернак, Блок, русские религиозные философы, рассказано в большом эссе "Распад, или Перекличка во мраке". В книге читатель найдет целую галерею портретов самых разных участников столетней драмы — от декабристов до Победоносцева и Столыпина, от Александра II до Керенского и Ленина. Последняя часть книги захватывает советский период до начала 1990-х годов.
Пушкин. Бродский. Империя и судьба. Т. 1. Драма великой страны
Юнна Мориц

ЛИМОН МАЛИНОВИЧ

КОМПРЕСС

Когда я с дерева слезал,
Меня бы крокодил слизал,
Но чудом спас меня профессор
Вагон Вагонович Вокзал.

Лимон Малинович Компресс
Юлий Ким
Удостоившись в 2015 году Российской национальной премии «Поэт», Юлий Ким вспомнил о прозе — и подготовил для издательства «Время» очередную книгу своей авторской серии. Четыре предыдущие томика  — «Моя матушка Россия» (2003), «Однажды Михайлов» (2004), «Стихи и песни», (2007), «Светло, синё, разнообразно», (2013) — представили его как иронического барда, лирического поэта, сценариста, драматурга... И вот теперь художественная проза, смешанная, как это всегда и бывает у Кима, с воспоминаниями о родных его сердцу местах и близких людях. Родных мест у него теперь три («так построились мои звезды») — Москва, Камчатка, Израиль. А близких людей не счесть. В этой книге лишь малый их круг, так что будем ждать следующей.

И я там был
Уильям Шекспир

«Ревнив, как Отелло», «пылок, как Ромео», «трогательна, как Джульетта», «гамлетовские раздумья» — даже не читавшие Шекспира понимают, о чем идет речь. И хотя личность человека, скрывшегося под псевдонимом Shakespeare — «потрясающий копьем», до сих пор точно не установлена, вот уже четыреста лет внимание к нему, к его драматургии со стороны режиссеров, сценаристов, художников, актеров не только не ослабевает, но, напротив, усиливается. Читателю предоставляется возможность общения с Шекспиром напрямую, без всего того, что так увлекает и завораживает в спектаклях или фильмах по его пьесам. Только тексты трех трагедий в переводе Бориса Пастернака, три самые популярные в мире пьесы — «Ромео и Джульетта», «Гамлет», «Король Лир» — и в этом неспешном общении с гением вас ожидает много удивительного и прекрасного.

Трагедии
Бронте Шарлотта

Роман «Джейн Эйр» вышел в 1847 году и стал главной книгой британской писательницы Шарлотты Бронте, ее визитной карточкой. Кто-то остроумно заметил: даже те, кто не удосужился прочесть роман, знают о существовании его героини — невзрачной гувернантки, нашедшей после многих горестей свое счастье. Со времени выхода романа специалисты пытаются объяснить и примирить его очевидное несовершенство и захватывающий интерес к нему. Отмечают, что Шарлотта Бронте первой сделала героиней дурнушку. Подчеркивают, что Джейн Эйр — первая героиня, которая сама рассказывает свою историю. Упирают на универсальный расклад дамского романа: декорации — хоть замок с привидениями, хоть Рублевка, хоть Голливуд. Вирджиния Вульф в свое время заметила: «Шарлотта все свое красноречие, страсть и богатство стиля употребляла для того, чтобы выразить простые вещи: "Я люблю”, "Я ненавижу”, "Я страдаю”». А что еще нужно читательнице? Ведь каждая Джейн Эйр ждет своего мистера Рочестера и надеется однажды сказать: «Читатель, я вышла за него замуж».

Джейн Эйр
Антон Павлович Чехов
Антон Павлович Чехов (1860—1904) — прозаик и драматург, безусловный классик мировой литературы. В этом томе собрана часть наиболее известных рассказов Чехова, представляющих разные периоды его творчества. Блестящий мастер короткой литературной формы, Чехов создал узнаваемый и достоверный мир, в котором, как и в реальной жизни, добру, красоте и любви противостоят пошлость, бездарность и зависть. «Если говорить о литературной моде — Чехов ничей современник, он всем посторонний, и, будучи вполне ясным, был понят не сразу и во многом не понят до сих пор. Однако же, все как-то сразу согласились и убеждены до сих пор, что Чехов — на все времена. Навсегда» (Андрей Дмитриев).
Скрипка Ротшильда
Хуберт Зайпель
«Хуберт Зайпель имеет лучший доступ к Путину, чем любой другой западный журналист» («Spiegel»). В этом одно из принципиально важных достоинств книги — она написана на основе многочисленных личных встреч, бесед, совместных поездок Владимира Путина и немецкого тележурналиста. 
Путин: Логика власти
Марк Харитонов
Трилогия Марка Харитонова (р. 1937) «Провинциальная философия» впервые издается на русском языке одной книгой. В нее входят романы «Прохор Меньшутин» (1971, опубликован в 1988), «Провинциальная философия» (1977, опубликован в 1993), «Линии судьбы, или Сундучок Милашевича» (1980—1985, премия «Русский Букер», 1992). Все три книги связаны общими персонажами, общим местом действия, провинциальными городками Нечайск и Столбенец, общим продолжающимся сюжетом, «тихим, но могучим дыханием неутолимой страсти» (Андрей Немзер). В полном виде трилогия публиковалась только по-французски по инициативе выдающегося слависта профессора Жоржа Нива, отмечавшего «неподражаемый колорит, который ощущается во всех работах большого писателя». Отдельные части трилогии публиковались также на английском, чешском и китайском языках. В оформлении использована графика Галины Эдельман
Провинциальная философия: трилогия
« СЮДА   |   ТУДА »

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 100

    Московские новости

© Издательство «Время», 2000—2017

кму под заказ . купить алюминиевую опалубку цена скромна