Книги

ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»

просмотров: 9 975
Читателя сего «кулинарного "Декамерона"» (определение Андрея Макаревича) его автор, известный израильский (но пишущий по-русски) поэт Михаил Генделев честно предупреждает, что кулинария — это «смесь нахальства, азарта и таланта, сродни любому творчеству и графомании». А еще сообщает, что писать о кулинарии иногда даже интересней, нежели готовить, и что кулинарные книги нельзя читать натощак. Последнее замечание Михаила Генделева более всего справедливо по отношению к его собственной книге. Литературный талант автора столь ярок, эрудиция столь необъятна, описания самых простых и самых невероятных блюд столь смачны и убедительны, что не остается ни малейших сомнений в том, насколько все это вкусно. К столу, читатель! Сначала к письменному, потом — к обеденному. 
Отзывы, рецензии и новости: 
Андрей Макаревич. Слово о Супчике из Коровьей Ноги и о человеке, который знает как надо. Нам.

Тому уже более десятка лет назад я пел концерт в Иерусалиме в зале Жирар Бахар. Мишу Генделева я тогда еще, что невозможно и к сожалению, — но не знал, по крайней мере, лично, и доносилось о нем много интересного: и что стихотворец, мало сказать, изрядный, и что денди он, и что остроумец он, и что об искусстве еды и питья живописует волшебно. Мне его местные показали — ткнули пальцем в субъекта декадентски - разбойной внешности во втором ряду партера: вот, мол, и есть сам Генделев — я оценил — ... который пишет знаменитые кулинарные страницы «Общества чистых тарелок». Я ( хотя и не читал ) еще более оценил. За импозантный экстерьер.

Когда отпел и пошли записки из зала, и, как всегда на концертах, спросили о моих кулинарных эфирах в «Смаке» и как я к этому отношусь, я кивнул во второй ряд и заметил, что вот я, например, вообще, например, — шансонье, артист, а вон — Генделев, он, например, вообще, например, — поэт, но каждый из нас, при желании, может отравить по полстраны ... Например .

После концерта ) мы с маэстро Генделевым в честь знакомства обошли без исключения все ночные бары и питейные заведения еврейской столицы ( а что ? небольшой, в сущности, город ) и продолжили выпивание уже совсем и окончательно серьезного напитка — водки — в его мансарде с видом на Небеса Иерусалимские .

Где и проснулись в нелегком утреннем состоянии тяжелого томления духа .

«Я знаю , что надо . Нам» — сказал тогда несвежий Генделев — поэт и солдат .

Сказал с такой неотразимой убежденностью, что ясно было, что мы слышим Того, Кто Знает Что Говорит!

И мы сошли в город на заре и отправились есть супчик .

В ресторан сефардской кухни, то есть кухни восточных евреев, под названием «Ковер - самолет», а еще точнее — в темную забегаловку, которую держали темные выходцы из Йемена или, как их называют в Израиле, тайманцы.

Есть правильный йеменский супчик. Великий Суп из Коровьей Ноги — то, что нам надо! Как сказал поэт Генделев. Ветеран и сторожил.

Это было То, Что Нам Надо. Очень.

Это был огненный, глубокого цвета счастья, пряный, дымящий, как Заря Востока, суп системы «хаши» и пах он, как «Тысяча и одна ночь» . И подавался он с приправой «хильбэ», достоверно умножающей доблесть мужеску, с большой йеменской же лепешкой ( питой ) Ки утолял этот супчик все печали .

И можно было жить дальше, и нужно было жить дальше, немеряно выпивая водку под этот сумасшедший супчик!

И жить дальше было очень правильно и хорошо. И тогда, я уже впрок и навсегда поверил, что Миша Генделев и всегда знает как надо. В общем смысле — как надо. Знает, что говорит и знает, что пишет. А потом уже я попробовал и вкусил, как он сам, поэт — готовит ! И пробую с непроходящим наслаждением по сию пору .

И, конечно, я прочитал, как азартно и изысканно он слагает свой кулинарный «Декамерон». И заценил. Он знает, что надо и как надо нам.

Я совершенно убежден, что его грандиозный кулинарный опус вам понравится. Это веселая и лихая книга — «Книга о вкусной , но нездоровой пище». И здорово, что ее прочтут и со смаком прочтут читатели всей России : это нам надо.

***
Александр Гаврилов, главный редактор газеты «Книжное обозрение»:
В настоящий момент в моей сумке лежит наполовину прочитанная книга выдающегося поэта, публициста, скандалиста, хулигана и кулинара Михаила Генделева «Книга о вкусной и нездоровой пище, или Еда русских в Израиле». Я надеюсь, что уже в этом ноябре мы устроим в городе Новосибирске кулинарное шоу Генделева невозможной притягательности и забавности, которое, как и кулинарные мероприятия московского фестиваля, будет не только щекотать ноздри и дразнить вкус, но и привлекать людей к приобретению книг.

***
Рецензия из «Профиля» (28.08.2006). Писательская кухня 
Автор работал врачом, журналистом и политтехнологом. Неудивительно, что получился не сборник рецептов, а кулинарные очерки — истории, произошедшие с ним, и не только. Но и рецепты тоже есть. «Я не дал ни одного инструктажа к приготовлению блюд, с вкусом которых я не согласен!» — уверяет автор.
Предисловие написано Андреем Макаревичем, который однажды обошел с автором «все без исключения питейные заведения еврейской столицы», после чего был накормлен в ресторане сефардской кухни (кухни восточных евреев) знаменитым супчиком из коровьей ноги.

***
Сергей СОЛОУХ. Склонение Генделева
Вообразите себе учебник сопромата или двухтомник матанализа, который гонится таким примерно вот макар-макарычем.
Рекомендую, задумайтесь (даже представительницы прекрасного пола и неопределившиеся), какую большую (блин, не охватишь) роль в алгебре (плебейской, скажем прямо так, утехе недоучек) играют (Коперник, Галилей, Иегуда Меир) теоремы, решающие вопрос о том, сколько решений (вообще-то да) имеет та или другая система алгебраических уравнений. Бех-хайяй – чтоб я так жил. Не верите? Пример. Немедленно же приведу. Такова, буквально, основная теорема алгебры (увы, и вновь поживы нищих духом), утверждающая, что многочлен n-й степени всегда имеет ровно n корней (считая с их кратностями). Ага.
Теперь запомните навечно, бэ'вакаша (пожалуйста): точно так и в нашей благородной (где синий орел и форель золотая) теории дифференциальных уравнений (уравнений, уравнений – знаю, что говорю, зарубите, где можете, товарищи по алии) важным теоретическим вопросом является вопрос (пишите, девушка, и вы, курсант Фигнер, потом проверю, бэ'тах – конечно) о том, насколько много решений имеет дифференциальное уравнение. И хумус с фалафелем.
Стоп! Черту здесь не подводим (ни фига!) – это начало лекции, студент! Только начало.
Вообразили? Легко? И сразу поняли, что метод изложения (подход-напор) вовсе не заточен для понимания собственно предмета – матана или сопромата, а исключительно и только для наслаждения личностью академика. Именно так. На современном педагогическом жаргоне подобное шекспироведение зовется авторским учебником. Как вариант – справочником. Как вариант – поваренной книгой. Да. "Книга о вкусной и нездоровой пище, или Еда русских в Израиле: Ученые записки "Общества чистых тарелок” – это такой учебник грамматики, в котором все примеры на одно слово. Исключительно. Именительный падеж – Генделев, родительный – Генделева, дательный – Генделеву, винительный... творительный... ну в самом крайнем случае еще на два других... предложный – о Михаиле Самуэльевиче, что внешне и по сути тот же Генделев, только в профиль. В общем, гарантирую, вы его очень хорошо рассмотрите, поэта и фудпроцессора, и так, и сяк, и вполоборота. Не скажу, что зрелище неаппетитное. Скорее наоборот, есть образ. Образ есть. Другое дело, что погружение в него немного утомляет. Все-таки 24 печатных листа разновременных статей на одну и ту же тему одного и того же автора.. Гарнитурой Баскревиль Ц. Даже 24 и 4 десятых. С прицепом. Что-то вроде сборника "Зе бест...” какого-нибудь заслуженного блюзового Слима Фета, с легкой досадой вынуждающего констатировать – м-да, все хиты, однако, с восходящего пятьдесят третьего по нисходящий шестьдесят восьмой натурально в одной тональности – E (ми то есть). I, me, me, mine.
Руки по швам. Запомнить. Всякие два решения (и без мой команды не стрелять) с одинаковыми начальными условиями (ну что там за улыбочка на задней парте? Фигнер, побрею и зарежу одним движением, в виду имейте) совпадают на общей части их интервалов определения. Б'этах – конечно, если уравнение линейно, то есть (посколь уже бэсэ'дер – все хоккей) многочлен f имеет степень 1, то для любых начальных значений (а теперь пошли, пошли, дружно и с песней) существует решение, определенное на всем (жевузанпри) интервале (не жалею, не зову, не плачу) q1 < t < q2. И гнется швед, поскольку пальчики оближешь.
Термех – по методу "иерусалим не копенгаген”. Не уважает? Есть чуть- чуть. Но кто сказал, что человеческий документ – это исключительно воспоминания пасынка, отредактированные отчимом? Философия для жженья всех сердец во всех местах. И на всех языках. Отнюдь нет. Очень личная и трудновоспроизводимая на хинди и тайском коллекция автобусных билетов или почтовых квитанций (с комментариями автора – х'эшув (це важно!) не менее красноречива. Или вот набор вырезок из кулинарного отдела журналов "Работница”, "Крестьянка”, "Кругозор”. Трудов Молоховец, Похлебкина, Шарля де Костера и Ярослава Гашека. Чем не повод рассказать о себе? Начав, что нетрадиционно (изюминка) для наших резко континентальных просторов, с супов холодных, зато уж закругляясь строго по канону (посошок) – опохмелителями. "Слезами комсомолки” поверх бессмертных "Устриц прерий”. И получается вполне достойно о Михаиле Самуэльевиче. Генделевым, Генделеву, Генделев. Таким, каким он хочет, чтобы его увидели (с котом и без кота) мы, читатели журналов "Футбол-Хоккей”, "Плейбой” и "Домовой” – люди, стихов не разумеющие. Есть образ. Есть.
Для разумеющих стихи (читателей, советчиков, врачей) другая книга того же, впрочем, издательства. "Из русской поэзии. Стихотворения и поэмы: 2004-2005” (М.: Время, 2006). Здесь Генделев нам предстает таким, каким хотел бы быть перед Богом. Но мы ведь не об этом. Мы здесь о мыслеформе Генделева, Генделеву, Генделевым на фоне холодильника "Чинар-7М”. Она прекрасна. Красива и бесконечно влюблена в саму себя, как Лада Дэнс, Андрей Малахов и автор предисловия – артист с гитарой Макаревич.
Ох'эль, что, в общем, ма ше ешь, оказывается (один стажер, я вижу, просекает, а вот за вас мне стыдно, Фигнер), что каждое дифференциальное уравнение (раз, раз – и в дамки) имеет континуальное множество решений (я на пароходе "Маяковский”, а в душе Есенина березки), и потому приходится ставить вопрос не о числе решений, а о том, как (стоять, бояться, дама! красный свет, а вы с ребенком) можно описать совокупность всех решений данного дифференциального уравнения. Бэ'вакаша, спасибо то есть. Ответ на этот вопрос (и с полпинка, коллега) дает теорема существования и единственности, которая (товарищ Сталин, вы большой ученый, но, мля, беда, обед вот-вот, прощаю то есть) приводится здесь без доказательства. Не то что в худосочной алгебре (запомните, бойцы) – науке малохольных. Але! И оп.
Ага. Таким манер-манерычем. Но прочитать советую. И настоятельно. Только частями. Маленькими. Главку за главкой. Так, собственно, и было задумано. Для смеха. По одной в месяц. Но все целиком. Даже если вы и не собираетесь овладеть простецкой техникой приготовления свекольника "Народного” (стр. 76: "Сварить яблочный компот без сахара. Сварить мангольд в лимонном соке...”), почитать надо непременно до конца. Потрудиться. Потому что наградой вам будет ответ на главный вопрос столетия. В прошлом, как известно, народы беспокоил вопрос еврейский. Но он снялся благодаря стремительным действиям двух разных армий. Красной и ЦАХАЛа. Ушел совсем. Но после себя оставил мелкий, но в то же время острый – вопрос кошерный. Так вот, поваренная книга Михаила Самуэльевича Генделева его снимает. Последний, так сказать, проклятый. Изящно, как некогда "Золотой теленок” Ильфа и Петрова снял первый, старший по званию. Что же наглядно нам демонстрирует поэт своими кулинарными двадцать четыре и четыре? Одно простое обстоятельство – кошерное есть, есть, конечно, есть, куда бы ему деться. А вот кошерного вопроса нет. Потому... Потому что можно все. В смысле хавчика, конечно. Ну да. И это возвышает.
Тираж: 2000 экз.
ISBN 978-5-9691-0111-1
84x108/32
464 с.
иллюстрированная

Ищем книгу
в магазинах...