Книги
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»
просмотров: 3 336 | Версия для печати | Комментариев: 0 |


Первая книга И. Семененко-Басина, состоящая из стихотворений 2006—2011 гг., открывает сложившегося поэта. Наследник русской не официальной поэзии 1920—1960-х гг., Семененко-Басин сочетает поиск неисследованных ресурсов восприятия со способностью видеть мир символистично. Незримое присутствие тематики самосозидания личности заставляет вспомнить также традиции романтизма. Автор приглашает в путешествие по одушевленным ландшафтам личной истории, к соприкосновению с энергией природы и социальных движений, запечатленных в речи.

 

Издательство «Время»поздравляет нашего автора Илью Семененко-Басина, чья книга «Ручьевинами серебра» вошла в финал Поэтической премии

«Русский Гулливер»—2014 (читать дальше)

 

Отзывы, рецензии и новости:

 

Сергей Стратановский как-то сравнил писание стихов на кириллице с монашеским подвигом — с упорным трудом, совершаемым в самоограничении и во внутреннем сосредоточении. Слишком велик соблазн заняться чем-то другим, более публичным, приносящим славу и успех, а если ты всё-таки выбрал подобную форму писательства, то почему непременно алфавитом, изобретённым греческими монахами-проповедниками для миссионерских и катехизаторских нужд? Всякому, кто сочиняет стихи по-русски, рано или поздно приходится честно отвечать самому себе на этот вопрос.

В 1980-е годы Илья Семененко-Басин был известен как художник (у меня долгое время висела его картина с красным, как бы супрематическим многоэтажным московским домом, залитым кровавым солнцем), тонкий искусствовед и историк русской религиозности (занимался атрибуцией текста знаменитых «Откровенных рассказов странника духовному своему отцу»), а также как автор время от времени появлявшихся в самиздате гротесково-мрачных стихов. И мировоззренчески, и эстетически Илья — наследник той небогемной части русской неофциальной культуры XX века, что ставила поиск истины и духовное совершенствование выше эстетического самоутверждения.

 

Разве эстетическое самоутверждение не есть эгоизм в одной из предельных своих форм? Тут мы снова возвращаемся к уединённому и по сути благочестному труду подвижника. В кругах, из которых вышел Семененко-Басин, чисто поэтически некоторые футуристы, гениальный Введенский и отрекшийся от себя самого Красовицкий, а также Геннадий Айги ценились выше иных куда более заметных имён. А если принималась и более традиционная поэзия, то отмеченная беспощадной внутренней честностью — например, Ходасевич 1920-х годов. Ставки тут были слишком высоки, чтобы рассчитывать на непременный успех в пусть узких, но подверженных частым эстетическим поветриям кругах. Какой успех может быть у отшельника, отвечающего, в первую очередь, перед Абсолютным?

 

Но в 1990-е сломалось цельное ощущение времени, и прежний подвиг уединённого служения стал представляться даже в упомянутых узких кругах чуть ли не смешным. Обстоятельства стали выталкивать всех нас в больший мир. Илья не только расширил круг чувственно воспринимаемого — по его собственному признанию, переломными стали поездки в Италию и знакомство с пространством степей, являющихся внутренней основой равнинной России, — но и забросил на четырнадцать лет писание стихов. И только в XXI веке родился новый автор, укоренённый в прежнем неподцензурном стихотворце, но дышащий полными лёгкими, видящий мир в большем объёме и в более ярких цветах.

 

Первые по времени стихи в этой книге датируются 2006 годом. Господствует нерифмованный ударный стих, графика отражает память о прежнем (всегда мiр в смысле «сообщество людей» вместо утвердившегося после 1917 «мира», прежде означавшего лишь «покой»), виден цепкий глаз художника, а сам графически и интонационно чётко и ясно организованный текст времена-

 

ми превращается в нечто заумное, что указывает на неожиданные, внечеловеческие возможности поэтической речи. «Заумно, может быть, поёт // Лишь ангел, Богу предстоящий, — // Да Бога не узревший скот // Мычит заумно и ревёт», — сказал ещё в 1923 году упомянутый нами Ходасевич.

 

То, как работает с русским стихом Семененко-Басин, внутренне оправдано и логически необходимо в качестве неизбежного восстановления почти пресекшихся в 1990-е — в начале 2000-х связей с традицией свободной поэзии 1920—1960-х. Как только она оказалась снова востребованной, традиция эта нашла того, чьими устами ей оказалось выразить себя естественней всего.

 

Игорь Вишневецкий

  

Это учёные стихи — в изначально-средневековом смысле. Это очень весёлые и скупые стихи. Мне кажется, это северная сторона поэтической речи, нам всем современной. Корневатые причуды, взятые из славянского, а то и вовсе придуманные (вот что настораживает — отнюдь не просто так придуманные!) — всё оставляет ощущение заранее и тщательно продуманной схемы, но вот нет. Это именно ручьевины, идущие из времени во время, и потому время сливается с пространством. Это голос, который несёт вести о том, что было — в том, ином времени. Ещё в другом времени... Но время сливается в одно до-время.


Мне нравится в поэзии сейчас эта внешняя продуманность — но не было бы скучно. Но мне нравится и хаос плохих стихов — а он бывает очень редко.
 
 

Василий Иванович Супрун (род. 1948) — российский лингвист, доктор филологических наук, профессор кафедры общего и славяно-русского языкознания Волгоградского государственного педагогического университета: «Трудно писать отзыв о стихах, написанных в русле неофициальной русской поэзии, особенно когда тебе уже за 60 и позади горы прочитанной классики...» (читать дальше)


 
 
Пунктиры слов, брызги отдельных звуков. Переплетенья, букв, переплетенья фраз, идей сплетенья... Понять эти стихи, наверное, также невозможно, как и увидеть весь айсберг, стоя на палубе корабля. Может быть, их можно прочувствовать умом. Или увидеть сердцем их неуловимый интуитивный бег. Или просто верить. Им и в них. 
 
Катерина Кудрявцева,
религиовед
 
Стихи очень живописные — их легко визуализировать (мысленно, по крайней мере) и остроумные. А некоторые очень музыкальные — такие звенящие. А ещё из них узнаешь много новых слов.

Людмила Жукова,
кандидат культурологии,
религиовед
 

Самое первое впечатление от книги Ильи Семененко-Басина –  это языковая свобода, современный русский язык наконец-то стал свободен от сухости и прагматичности. Лично мне близко именно такое христианское восприятие мира, как в стихотворении «Пасха». Христианство не ослепляет, но зовёт неярким светом.


В этой книге интересно следить за диалогом между Автором и Временем. Стихотворения, написанные в пятилетний  (2006-2011) период, не показывают межгодовую разницу, но зато проявляется чувствительность  на времена года. Для поэта важен не год  в целом, а его внутренняя составляющая -  стихотворения можно разделить на зимние, осенние и на весенние.  Практически нет лета. Но такая чувствительность отличает истинного поэта, истинно русского поэта (наше короткое лето слишком быстротечно).


«Душу чужую я чаровал…».  Книга действительно очаровывает, поэтому хочется возвращаться к ней, а это значит, что её невозможно  раз прочитать и поставить на полку к пыльным собратьям. Этой книгой нужно делиться  с окружающими (что я и делаю).  Хочется выразить признательность Автору, который преломил с нами трудный хлеб Бытия.  Поэт делится с нами собой, разрезая себя по живому, но давая свою энергию нам.    

 

Елена Карамышева, магистр философии, преподаватель Амурского гуманитарно-педагогического университета.

 


другие книги этого автора:
Ручьевинами серебра
Тираж: 1000 экз.
ISBN 978-5-9691-07
84x108/32, 96 страниц, иллюстрации: Нет.
Купить бумажную книгу
в «Лабиринте»

Купить электронную книгу
на «ЛитРесе»
Поддержка Правительства Москвы

© Издательство «Время», 2000—2017