Скоро
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»
Повесть «Кола Брюньон» — наиболее известная, переведенная на все культурные языки мира книга Ромена Роллана (1866—1944) — великого французского писателя и общественного деятеля, лауреата Нобелевской премии «за высокий идеализм литературных произведений, за сочувствие и любовь к истине». Важная подробность: премии Роллан был удостоен в 1915 году, а повесть про талантливого резчика по дереву, жизнелюба и бунтаря Кола Брюньона он написал лишь три года спустя. В тот год в «сочувствии», которое разглядела в творчестве Роллана Шведская академия, разоренная войной Европа нуждалась как никогда. И весельчак Кола Брюньон многих отчаявшихся поддержал и спас. «Это, может быть, самая изумительная книга наших дней. Нужно иметь сердце, способное творить чудеса, чтобы создать во Франции, после трагедий, пережитых ею, столь бодрую книгу — книгу непоколебимой и мужественной веры в своего родного человека, француза. Я преклоняюсь перед Роменом Ролланом именно за эту его веру» (Максим Горький).

читать дальше

Кола Брюньон
В сюжетной основе лучшей, важнейшей прозаической книги Булата Шалвовича Окуджавы (1924—1997), романа «Путешествие дилетантов», лежит реальная история князя Сергея Васильевича Трубецкого (в романе он Мятлев) и его возлюбленной Лавинии Жадимировской (в романе — Ладимировская). Но, как это всегда и случается в большой литературе, частная история влюбленных становится портретом огромной империи, слепком целой эпохи. И дело вовсе не в документально подтвержденном фабульном антураже и достоверных деталях быта (хотя Окуджава и в этом точен так, будто он сам жил в описанных им 1845—1855 годах). Дело в мыслях, настроениях, душевном состоянии героев, пытающихся исчезнуть из этого времени, скрыться от этих монстров, спрятаться от своих мучителей-преследователей на окраинах, «быть может, за стеной Кавказа...» или в непокорной Польше. «Дилетант — тот, кто надеется сбежать от государственного гнета в кавказский рай, в личное счастье, в имение; вообще дилетант — тот, кто надеется. Ибо профессионалу ясно, что надеяться не на что» (Дмитрий Быков). «Дилетант» Окуджава и сам надеялся, и подарил «надежды маленький оркестрик» нескольким поколениям своих читателей.
 

читать дальше

Путешествие дилетантов
Василь Владимирович Быков (1924—2003) умел держать удар — война научила. Но когда осенью 1965 года повесть «Мертвым не больно» была напечатана на белорусском, а через год «Новым миром» по-русски, ему пришлось совсем туго — разгромные статьи в «Правде» и «Огоньке», пристальный интерес органов госбезопасности и, наконец, предложение партийных функционеров «убраться за рубеж». Его война продол- жалась, но теперь по нему били не немцы, а свои. А значит, повесть по- пала в самую точку, она была именно о том, кто был свой, а кто чужой в страшной военной мясорубке, да и после нее. Всю свою писательскую жизнь Василь Быков пытался в этом разобраться. Свой ли лейтенанту Василевичу смершевец Сахно, который заставляет застрелиться раненого Юрку Стрелкова, а сам сдается в плен? Свой или чужой партизанке Зоське ее товарищ по отряду Антон Голубин (повесть «Пойти и не вернуться»), который мечется между чувством военного товарищества, прямым предательством, попыткой отсидеться и спастись? Нет у Зоськи заранее заданного ответа, нет его и у Василя Быкова. И каждый читатель найти этот ответ должен сам.

Перевод с белорусского Василя Быкова, Михаила Горбачева. Сопроводительная статья Натальи Игруновой

Наталья Игрунова — литературный критик, переводчик, радиоведущий. Окончила факультет журналистики МГУ. Первый заместитель главного редактора журнала «Дружба народов». Основная сфера профессиональных интересов — современная русская литература в общекультурном и социальном контексте, литература стран ближнего зарубежья. Автор книги «Воздух времени. После СССР: мы и наши мифы» (2015).

читать дальше

Мертвым не больно. Пойти и не вернуться
Австрийский психолог и психоаналитик Зигмунд Фрейд (1856—1939) вот уже более ста лет остается одним из самых влиятельных мыслителей нового времени. Книги Фрейда читают как популярную беллетристику, несмотря на то что в них исследуются сложные, специализированные темы, связанные со структурой человеческого сознания и личности. И есть безусловная логика в том, что Зигмунда Фрейда номинировали на Нобелевскую премию не только по медицине, но и по литературе. Ни одной он, впрочем, не получил, и сложно сказать, в каком из случаев больше несправедливости. Две работы, которые вошли в книгу, в совокупности должны представить читателю два главных этапа научной и писательской деятельности Фрейда. Если «Психопатология...» посвящена проявлениям подсознательного в жизни отдельного человека, то «Тотем и табу» — это своего рода антропологическая энциклопедия, предметом которой является не отдельная личность, но человечество как сообщество и человек как биологический вид. Центральная тема этой работы — коллективное сознание, коллективное бессознательное и коллективная мифология.
  
Перевод  с немецкого Якова Когана, Моисея Вульфа. Сопроводительная статья Ольги Федяниной

   
Ольга Владимировна Федянина — переводчик, критик, драматург. Член Ассоциации театральных критиков. Окончила театроведческий факультет ГИТИСа им. А. В. Луначарского. Редактор и обозреватель еженедельника «Коммерсант-Weekend». Автор сценических переводов и адаптаций.

читать дальше

Психопатология обыденной жизни. Тотем и табу
Илья Григорьевич Эренбург (1891—1967) пишет в марте 1922 года: «Мне кажется, что когда Вы прочтете “Хуренито”, Вы во второй раз познакомитесь со мной. В понимании этой книги три ступени — кретины видят философию нигилизма и негодуют, “середняки” — решают, что это сатира, и смеются, а немногие... вот сие не умею определить... Знаю только, что это и то и другое и еще всякое». Среди этого «всякого» для «немногих» — поразительные пророчества Эренбурга: о скором соединении нацизма с социализмом; о грядущем Холокосте; об оружии невероятной силы и применении его американцами против японцев; о том, что воинствующий ислам может «поджечь весь мир»... Зоркость не отказала Эренбургу и при взгляде на советские реалии. Чего стоит фраза кремлевского вождя, в котором легко узнается Ленин: «Мы гоним в рай железными бичами». Евгений Замятин, автор антиутопии «Мы», хорошо знавший цену пророчествам, на- писал: «Едва ли не оригинальнее всего, что роман — умный и сам Хулио Хуренито — умный. За редким исключением русская литература десятилетиями специализировалась на дураках, тупицах, идиотах, блаженных, а если пробовала умных — редко у кого выходило. У Эренбурга — вышло».

читать дальше

Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников
Американский репортер-экстремал Джон Сайлас Рид (1887—1920) за свою недолгую жизнь побывал во многих горячих точках планеты и поучаствовал в нескольких войнах и восстаниях. Но настоящую славу (а также смерть от тифа и похороны на Красной площади) принесла ему русская революция, которой он посвятил свою последнюю, главную книгу — восторженную, наполненную живыми подробностями и пафосом слома старого мира. Книгу не только очевидца, но и заинтересованного участника событий, искреннего приверженца большевиков. Большевики его труд и талант оценили. «Эту книгу я желал бы видеть распространённой в миллионах экземпляров и переведённой на все языки», — написал Ленин. Желание вождя сбылось. Но сегодня, по прошествии ста лет, история тех десяти эпохальных дней читается все же несколько иначе. Мы ведь знаем, что было дальше — годы и десятилетия спустя после того, как 25 октября 1917 года американский репортер подошел к двери кабинета Керенского в Зимнем дворце и попросил дежурного офицера об интервью с главой Временного правительства. «К сожалению, нельзя, — ответил тот по-французски. — Александр Федорович крайне занят... — Он взглянул на нас. — Собственно, его здесь нет...»

читать дальше

Десять дней, которые потрясли мир
Анатоль Франс (1844—1924) написал роман о французской революции в 1912 году, между двумя русскими революциями. И словно приоткрыл дверь в совсем уже близкое будущее, откуда сразу потянуло дымом, серой и трупным смрадом. Что с того, что они французы, мы их прекрасно знаем. Вот Марат: «Он смотрел вокруг желтыми пронизывающими насквозь глазами, как будто в этой охваченной энтузиазмом толпе выискивал врагов народа, которых надлежало разоблачить, изменников, которых надлежало покарать». Вот Робеспьер: «Он говорил долго, цветисто и плавно. Витая в небесных сферах философии, он поражал молниями заговорщиков, пресмыкавшихся на земле». Вот главный герой романа, художник Гамлен, добрый, благородный человек. Став членом трибунала, он безжалостно отправляет на гильотину даже близких и знакомых людей. «Он добродетелен — он будет ужасен», — в этом провидческом афоризме Франса читаются многие трагические судьбы. По убеждениям Анатоль Франс был социалистом, он участвовал в митингах и, можно сказать, приближал торжество левых идей. Наверное, он ощущал за это некую личную ответственность, поскольку деньги от своей Нобелевской премии в 1921 году пожертвовал голодающим России.

читать дальше

Боги жаждут
Великий французский философ, просветитель, писатель, историк и публицист Вольтер (1694—1778) присутствует в сегодняшнем читательском обиходе прежде всего афоризмом «все жанры хороши, кроме скучного». Он эту максиму не только сформулировал, но и полностью оправдал своим творчеством, превратив философские повести «Кандид» и «Простодушный» в абсолютные бестселлеры своего времени и лонгселлеры на все времена. Умное и сложное вовсе не обречено быть занудным, оно может блистать остроумием, поражать парадоксами и быть понятным — таково философское и литературное кредо Вольтера. «Всех больше перечитан, / Всех менее томит» (Александр Пушкин). На удивление современными выглядят и жизненные принципы его героев, выстраданные ими в череде приключений и превратностей: Кандид убежден в необходимости для каждого человека «возделывать свой сад», а Простодушный призывает менять наш несовершенный мир не громкими декларациями и призывами, а личным действием. Последуем их примеру и призыву.

читать дальше

Кандид, или Оптимизм. Простодушный
Если в сегодняшней России произнести слова «новая драма», что придет в голову? Театр.doc, семинар «Любимовка», Иван Вырыпаев, Кирилл Серебренников… А ведь биография у этого термина куда более давняя. Генрик Ибсен (1828—1906), великий норвежец, на рубеже веков основал европейскую «новую драму», радикально обновив каноны драматургии. «Его пьесы
начинаются там, где прежде они обычно кончались», — эту особенность ибсеновской драматургии отметил Александр Блок. Когда сюжет известен, характеры понятны, самое время начать искать истину, «учиться передавать глубокие мысли в художественных образах» — это уже Станиславский об уроках постановок Ибсена в МХТ. Вообще, удивительно почтение, с которым относились к Ибсену деятели русской культуры. «Все, что говорит Ибсен, всегда так значительно, что хочется порою стать на колени и склонить голову, как на молитве», — Корней Чуковский. Так что же, у нынешней «новой драмы» нет авторских прав на новизну? Отнюдь. Ибсен обо всех позаботился, всем проложил дорогу — Стриндбергу, Чехову, Метерлинку, Булгакову, Вампилову… Наши современники продолжают список.
 
Перевод с норвежского Анны и Петра Ганзен. Сопроводительная статья Анастасии Строкиной
 
Анастасия Строкина (род. 1984) — поэт, прозаик, детский писатель, переводчик. Выпускница Литературного института им. А. М. Горького. Автор детских книг «Кит плывет на север», «Бусина карманного карлика», «Совиный волк», сборника стихов «Восемь минут». Лауреат ряда литературных премий, в их числе «Новая детская книга», Всероссийская премия на лучшее произведение для детей «Книгуру», премия журнала «Иностранная литература» за переводы с датского и английского. Шорт-лист международной премии «Дебют». Член Союза писателей Москвы.

читать дальше

Кукольный дом. Привидения
Роман Булата Шалвовича Окуджавы (1924—1997) «Бедный Авросимов», написанный полвека назад, вновь актуален: в очередной раз пересматривается «официальное прошлое» страны. И декабристы уже опять не «пламенные революционеры» (так называлась книжная серия «Политиздата», в которой в 1971 году вышел роман), а злодеи, покушавшиеся на царя. И полковник Павел Пестель уже снова не герой, а всего лишь несостоявшийся диктатор. Но роману Окуджавы вся эта перемена исторической оптики никак не вредит, поскольку он изначально задумывался и писался как книга о неоднозначных людях и сложных временах. О таких временах, в которых можно разглядеть истоки современности. Проблематика все та же: народ и власть, благородство и подлость, идеалы и предательство... Герой, давший название роману, рядовой член «Тайного комитета для изыскания соучастников возникшего злоумышленного общества», всего лишь ведет запись допросов. В голове у него полная каша — удивительная смесь идеологических штампов, опасных мыслей, страха перед заговорщиками и невольной симпатии к ним. Как писал другой великий бард на- шей эпохи, Александр Галич, «и дело тут не в метрике, столетие — пустяк».
 
Сопроводительная статья Леонида Бахнова
 
Леонид Владленович Бахнов (род. 1948) — прозаик, критик. Окончил филологический факультет МГПИ. Работал в «Общей газете», «Литературном обозрении», «Известиях». В журнале «Дружба народов» с 1988 по 2017 год заведовал отделом прозы. Член Союза писателей Москвы, член Академии русской современной словесности (АРС’С).

читать дальше

Бедный Авросимов
У российского читателя имя Акутагавы неразрывно связано с великим фильмом Акиры Куросавы, снятым по рассказу Акутагавы «В чаще», а название получившим из другого его рассказа, «Ворота Расёмон». «Расёмон» стал мировым символом, а японский классик Рюноскэ Акутагава (1892—1927) вошел в круг любимых писателей русской интеллигенции. Он был абсолютно своим и потому, что подпитку творчеству получал из русских источников. Рассказ «Бататовая каша» вдохновлен повестью Гоголя «Шинель», «Нос» — одноименной повестью Гоголя, а «Сад» — пьесой Чехова «Вишневый сад». В рассказе «Вальдшнеп» главные герои — Толстой и Тургенев. Да и из Достоевского много чего Акутагаве пригодилось — незадолго до самоубийства написанная новелла называется «Жизнь идиота». Но давайте в память о гении воскрешать его образ в минуты не слабости, а силы, перечитывая, например, рассказ «В чаще» — «поразительное литературное произведение, совершенно уникальное в истории литературы, поднявшее откровенный алогизм до высочайшего художественного уровня» (Аркадий Стругацкий).
 
Перевод с японского Аркадия Стругацкого, Людмилы Ермаковой, Наталии Фельдман-Конрад. Сопроводительная статья Алисы Ганиевой
 
Ганиева Алиса Аркадьевна — прозаик, эссеист, лауреат премий «Дебют» и «Триумф», финалист премий имени Юрия Казакова за лучший рассказ года (2010), имени Ивана Петровича Белкина за лучшую повесть года (2010), «Ясная Поляна» (2013), «Русский Букер» (2015). Автор книг «Салам тебе, Далгат!» (2010), «Праздничная гора» (2012), «Жених и невеста» (2015), «Оскорбленные чувства» (2018).


читать дальше

Акутагава Рюноскэ

« СЮДА   |   ТУДА »

1 2 3

Поддержка Правительства Москвы

© Издательство «Время», 2000—2017

ликвидация компании просмотреть информацию перейти по ссылке