Скоро
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»
Ромен Роллан
Повесть «Кола Брюньон» — наиболее известная, переведенная на все культурные языки мира книга Ромена Роллана (1866—1944) — великого французского писателя и общественного деятеля, лауреата Нобелевской премии «за высокий идеализм литературных произведений, за сочувствие и любовь к истине». Важная подробность: премии Роллан был удостоен в 1915 году, а повесть про талантливого резчика по дереву, жизнелюба и бунтаря Кола Брюньона он написал лишь три года спустя. В тот год в «сочувствии», которое разглядела в творчестве Роллана Шведская академия, разоренная войной Европа нуждалась как никогда. И весельчак Кола Брюньон многих отчаявшихся поддержал и спас. «Это, может быть, самая изумительная книга наших дней. Нужно иметь сердце, способное творить чудеса, чтобы создать во Франции, после трагедий, пережитых ею, столь бодрую книгу — книгу непоколебимой и мужественной веры в своего родного человека, француза. Я преклоняюсь перед Роменом Ролланом именно за эту его веру» (Максим Горький).

читать дальше

Кола Брюньон
Булат Окуджава
В сюжетной основе лучшей, важнейшей прозаической книги Булата Шалвовича Окуджавы (1924—1997), романа «Путешествие дилетантов», лежит реальная история князя Сергея Васильевича Трубецкого (в романе он Мятлев) и его возлюбленной Лавинии Жадимировской (в романе — Ладимировская). Но, как это всегда и случается в большой литературе, частная история влюбленных становится портретом огромной империи, слепком целой эпохи. И дело вовсе не в документально подтвержденном фабульном антураже и достоверных деталях быта (хотя Окуджава и в этом точен так, будто он сам жил в описанных им 1845—1855 годах). Дело в мыслях, настроениях, душевном состоянии героев, пытающихся исчезнуть из этого времени, скрыться от этих монстров, спрятаться от своих мучителей-преследователей на окраинах, «быть может, за стеной Кавказа...» или в непокорной Польше. «Дилетант — тот, кто надеется сбежать от государственного гнета в кавказский рай, в личное счастье, в имение; вообще дилетант — тот, кто надеется. Ибо профессионалу ясно, что надеяться не на что» (Дмитрий Быков). «Дилетант» Окуджава и сам надеялся, и подарил «надежды маленький оркестрик» нескольким поколениям своих читателей.
 

читать дальше

Путешествие дилетантов
Василь Быков
Василь Владимирович Быков (1924—2003) умел держать удар — война научила. Но когда осенью 1965 года повесть «Мертвым не больно» была напечатана на белорусском, а через год «Новым миром» по-русски, ему пришлось совсем туго — разгромные статьи в «Правде» и «Огоньке», пристальный интерес органов госбезопасности и, наконец, предложение партийных функционеров «убраться за рубеж». Его война продол- жалась, но теперь по нему били не немцы, а свои. А значит, повесть по- пала в самую точку, она была именно о том, кто был свой, а кто чужой в страшной военной мясорубке, да и после нее. Всю свою писательскую жизнь Василь Быков пытался в этом разобраться. Свой ли лейтенанту Василевичу смершевец Сахно, который заставляет застрелиться раненого Юрку Стрелкова, а сам сдается в плен? Свой или чужой партизанке Зоське ее товарищ по отряду Антон Голубин (повесть «Пойти и не вернуться»), который мечется между чувством военного товарищества, прямым предательством, попыткой отсидеться и спастись? Нет у Зоськи заранее заданного ответа, нет его и у Василя Быкова. И каждый читатель найти этот ответ должен сам.

Перевод с белорусского Василя Быкова, Михаила Горбачева. Сопроводительная статья Натальи Игруновой

Наталья Игрунова — литературный критик, переводчик, радиоведущий. Окончила факультет журналистики МГУ. Первый заместитель главного редактора журнала «Дружба народов». Основная сфера профессиональных интересов — современная русская литература в общекультурном и социальном контексте, литература стран ближнего зарубежья. Автор книги «Воздух времени. После СССР: мы и наши мифы» (2015).

читать дальше

Мертвым не больно. Пойти и не вернуться
Зигмунд Фрейд
Австрийский психолог и психоаналитик Зигмунд Фрейд (1856—1939) вот уже более ста лет остается одним из самых влиятельных мыслителей нового времени. Книги Фрейда читают как популярную беллетристику, несмотря на то что в них исследуются сложные, специализированные темы, связанные со структурой человеческого сознания и личности. И есть безусловная логика в том, что Зигмунда Фрейда номинировали на Нобелевскую премию не только по медицине, но и по литературе. Ни одной он, впрочем, не получил, и сложно сказать, в каком из случаев больше несправедливости. Две работы, которые вошли в книгу, в совокупности должны представить читателю два главных этапа научной и писательской деятельности Фрейда. Если «Психопатология...» посвящена проявлениям подсознательного в жизни отдельного человека, то «Тотем и табу» — это своего рода антропологическая энциклопедия, предметом которой является не отдельная личность, но человечество как сообщество и человек как биологический вид. Центральная тема этой работы — коллективное сознание, коллективное бессознательное и коллективная мифология.
  
Перевод  с немецкого Якова Когана, Моисея Вульфа. Сопроводительная статья Ольги Федяниной

   
Ольга Владимировна Федянина — переводчик, критик, драматург. Член Ассоциации театральных критиков. Окончила театроведческий факультет ГИТИСа им. А. В. Луначарского. Редактор и обозреватель еженедельника «Коммерсант-Weekend». Автор сценических переводов и адаптаций.

читать дальше

Психопатология обыденной жизни. Тотем и табу
Илья Эренбург
Илья Григорьевич Эренбург (1891—1967) пишет в марте 1922 года: «Мне кажется, что когда Вы прочтете “Хуренито”, Вы во второй раз познакомитесь со мной. В понимании этой книги три ступени — кретины видят философию нигилизма и негодуют, “середняки” — решают, что это сатира, и смеются, а немногие... вот сие не умею определить... Знаю только, что это и то и другое и еще всякое». Среди этого «всякого» для «немногих» — поразительные пророчества Эренбурга: о скором соединении нацизма с социализмом; о грядущем Холокосте; об оружии невероятной силы и применении его американцами против японцев; о том, что воинствующий ислам может «поджечь весь мир»... Зоркость не отказала Эренбургу и при взгляде на советские реалии. Чего стоит фраза кремлевского вождя, в котором легко узнается Ленин: «Мы гоним в рай железными бичами». Евгений Замятин, автор антиутопии «Мы», хорошо знавший цену пророчествам, на- писал: «Едва ли не оригинальнее всего, что роман — умный и сам Хулио Хуренито — умный. За редким исключением русская литература десятилетиями специализировалась на дураках, тупицах, идиотах, блаженных, а если пробовала умных — редко у кого выходило. У Эренбурга — вышло».

читать дальше

Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников
Джон Рид
Американский репортер-экстремал Джон Сайлас Рид (1887—1920) за свою недолгую жизнь побывал во многих горячих точках планеты и поучаствовал в нескольких войнах и восстаниях. Но настоящую славу (а также смерть от тифа и похороны на Красной площади) принесла ему русская революция, которой он посвятил свою последнюю, главную книгу — восторженную, наполненную живыми подробностями и пафосом слома старого мира. Книгу не только очевидца, но и заинтересованного участника событий, искреннего приверженца большевиков. Большевики его труд и талант оценили. «Эту книгу я желал бы видеть распространённой в миллионах экземпляров и переведённой на все языки», — написал Ленин. Желание вождя сбылось. Но сегодня, по прошествии ста лет, история тех десяти эпохальных дней читается все же несколько иначе. Мы ведь знаем, что было дальше — годы и десятилетия спустя после того, как 25 октября 1917 года американский репортер подошел к двери кабинета Керенского в Зимнем дворце и попросил дежурного офицера об интервью с главой Временного правительства. «К сожалению, нельзя, — ответил тот по-французски. — Александр Федорович крайне занят... — Он взглянул на нас. — Собственно, его здесь нет...»

читать дальше

Десять дней, которые потрясли мир
Анатоль Франс
Анатоль Франс (1844—1924) написал роман о французской революции в 1912 году, между двумя русскими революциями. И словно приоткрыл дверь в совсем уже близкое будущее, откуда сразу потянуло дымом, серой и трупным смрадом. Что с того, что они французы, мы их прекрасно знаем. Вот Марат: «Он смотрел вокруг желтыми пронизывающими насквозь глазами, как будто в этой охваченной энтузиазмом толпе выискивал врагов народа, которых надлежало разоблачить, изменников, которых надлежало покарать». Вот Робеспьер: «Он говорил долго, цветисто и плавно. Витая в небесных сферах философии, он поражал молниями заговорщиков, пресмыкавшихся на земле». Вот главный герой романа, художник Гамлен, добрый, благородный человек. Став членом трибунала, он безжалостно отправляет на гильотину даже близких и знакомых людей. «Он добродетелен — он будет ужасен», — в этом провидческом афоризме Франса читаются многие трагические судьбы. По убеждениям Анатоль Франс был социалистом, он участвовал в митингах и, можно сказать, приближал торжество левых идей. Наверное, он ощущал за это некую личную ответственность, поскольку деньги от своей Нобелевской премии в 1921 году пожертвовал голодающим России.

читать дальше

Боги жаждут
Вольтер
Великий французский философ, просветитель, писатель, историк и публицист Вольтер (1694—1778) присутствует в сегодняшнем читательском обиходе прежде всего афоризмом «все жанры хороши, кроме скучного». Он эту максиму не только сформулировал, но и полностью оправдал своим творчеством, превратив философские повести «Кандид» и «Простодушный» в абсолютные бестселлеры своего времени и лонгселлеры на все времена. Умное и сложное вовсе не обречено быть занудным, оно может блистать остроумием, поражать парадоксами и быть понятным — таково философское и литературное кредо Вольтера. «Всех больше перечитан, / Всех менее томит» (Александр Пушкин). На удивление современными выглядят и жизненные принципы его героев, выстраданные ими в череде приключений и превратностей: Кандид убежден в необходимости для каждого человека «возделывать свой сад», а Простодушный призывает менять наш несовершенный мир не громкими декларациями и призывами, а личным действием. Последуем их примеру и призыву.

читать дальше

Кандид, или Оптимизм. Простодушный
Андрей Немзер
Скоро выходит в свет!

читать дальше

Проза Александра Солженицына
Генрик Ибсен
Если в сегодняшней России произнести слова «новая драма», что придет в голову? Театр.doc, семинар «Любимовка», Иван Вырыпаев, Кирилл Серебренников… А ведь биография у этого термина куда более давняя. Генрик Ибсен (1828—1906), великий норвежец, на рубеже веков основал европейскую «новую драму», радикально обновив каноны драматургии. «Его пьесы
начинаются там, где прежде они обычно кончались», — эту особенность ибсеновской драматургии отметил Александр Блок. Когда сюжет известен, характеры понятны, самое время начать искать истину, «учиться передавать глубокие мысли в художественных образах» — это уже Станиславский об уроках постановок Ибсена в МХТ. Вообще, удивительно почтение, с которым относились к Ибсену деятели русской культуры. «Все, что говорит Ибсен, всегда так значительно, что хочется порою стать на колени и склонить голову, как на молитве», — Корней Чуковский. Так что же, у нынешней «новой драмы» нет авторских прав на новизну? Отнюдь. Ибсен обо всех позаботился, всем проложил дорогу — Стриндбергу, Чехову, Метерлинку, Булгакову, Вампилову… Наши современники продолжают список.
 
Перевод с норвежского Анны и Петра Ганзен. Сопроводительная статья Анастасии Строкиной
 
Анастасия Строкина (род. 1984) — поэт, прозаик, детский писатель, переводчик. Выпускница Литературного института им. А. М. Горького. Автор детских книг «Кит плывет на север», «Бусина карманного карлика», «Совиный волк», сборника стихов «Восемь минут». Лауреат ряда литературных премий, в их числе «Новая детская книга», Всероссийская премия на лучшее произведение для детей «Книгуру», премия журнала «Иностранная литература» за переводы с датского и английского. Шорт-лист международной премии «Дебют». Член Союза писателей Москвы.

читать дальше

Кукольный дом. Привидения

« СЮДА   |   ТУДА »

1 2 3 4 5

    Поддержка Правительства Москвы

© Издательство «Время», 2000—2017