Время на non/fiction-2013
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»


Лидия Чуковская

Автобиографическая повесть Лидии Чуковской «Прочерк» печатается посмертно и впервые выходит отдельным изданием.
В центре повести короткая жизнь мужа Лидии Чуковской, астрофизика Матвея Петровича Бронштейна, расстрелянного в годы «ежовщины».

Прочерк
Юлия Сысоева
Некоторые считают, что матушка — это такое странное бесформенное существо в сером старомодном платье покроя прошлого века, в стоптанных туфлях типа «прощай, молодость», со старушечьим пучком волос под простеньким платочком. Причем это существо имеет отношение к женскому полу только потому, что рожает детей, а в остальном — это замученная жизнью амеба. Странная — потому что решилась стать женой священника, бесформенная — потому что от многочисленных родов фигура ее расползлась, а следить за внешностью и одеждой ей якобы запрещает религия. Конечно, родив пятерых и более детей, любая женщина рискует превратиться в расплывшуюся тетку, безразличную к своей внешности.
Православие не запрещает женщинам следить за собой и хорошо выглядеть.
Матушки бывают разные, начиная с описанной выше и заканчивая ультрамодными и современными, почти светсвими львицами. (Правда, львицами они бывают тоже редко.) Но когда окружающие видят элегантно, со вкусом одетую и ухоженную женщину, то, узнав, что она жена священника, выражают неподдельное удивление, так как такой образ совершенно не увязывается с привычными для них представлениями.
Записки попадьи: Особенности жизни русского духовенства
Владимира Уборевич
Уже в продаже!

Владимира Иеронимовна Уборевич, дочь знаменитого командарма, попала в детдом в тринадцать лет, после расстрела отца и ареста матери. В двадцать и сама была арестована, получив пять лет лагерей. В 41-м расстреляли и мать… Много лет спустя подруга матери Елена Сергеевна Булгакова посоветовала Владимире записать все, что хранила ее память. Так родились эти письма старшей подруге, предназначенные не для печати, а для освобождения души от страшного груза. Месяц за месяцем, эпизод за эпизодом — бесхитростная летопись, от которой перехватывает горло. В качестве приложения к этим свидетельствам детской памяти — впервые публикуемые материалы следственных дел Владимиры, ее матери и друзей из Центрального архива ФСБ России.
14 писем Елене Сергеевне Булгаковой
Лев Тимофеев
Название повести «Я особо опасный преступник» — вовсе не преувеличение или авторское кокетство. Лев Тимофеев действительно ощущал себя настоящим врагом советской системы. Боролся он с ней оружием экономиста — его исследование «Технология черного рынка» стало классикой жанра. Но и в качестве прозаика он был этой власти особо опасен. Под одним из рассказов, вошедших в эту книгу, стоит сноска: «Этот рассказ был одним из эпизодов обвинения по ст. 70 УК РСФСР "Антисоветская агитация и пропаганда”». Пожалуй, такие ссылки можно было бы расставить по всей книге — и вовсе не потому, что автор этой превосходной прозы «нагнетал» публицистичность. «Просто совесть гложет молчать», — так сказал об этом один из героев Льва Тимофеева. И еще одно беспокойство «гложет» последнего из диссидентов (он был осужден уже в годы перестройки!): «Не пойдет ли и теперь жизнь все теми же, хорошо знакомыми кругами? Не заглянуть ли нам в начало книги?»
Русские поминки
Сюзанна Серова
Люди искусства и науки знают: самое интересное и важное происходит на стыках, на границах, на пересечениях. Судьба подарила Сюзанне Серовой столько перекрёстков и разветвлений, что это не могло не сформировать её многогранной и яркой личностью. Она дочь Павла Барто, замечательного учёного и поэта, оказавшего влияние на творчество своей первой жены Агнии Барто и на жизненный выбор Сюзанны… Восемнадцатилетней она вошла в дом Серовых — потомков великого русского художника. Получила актёрское образование в Школе-студии при МХАТ, играла в «Современнике» и в театре на Малой Бронной… В тридцать три года начала писать стихи. Спустя несколько лет стала режиссёром на Центральном телевидении. Затем новый перекрёсток — и звание профессора в Российской академии театрального искусства… Постоянное открытие себя заново. «Вы умеете. Вы знаете. Вы правы…» (Лев Озеров).
В зеркале сцены
Шамиль Тарпищев
Семь лет назад вышла первая книга Шамиля Тарпищева, которая называлась «Самый долгий матч». Она завершалась словами «Мы обречены на успех». Великий теннисный тренер оказался и великим провидцем — успех пришел, да еще какой! За последующие годы под руководством Тарпищева мужская и женская теннисные сборные России по несколько раз выиграли и Кубок Дэвиса, и Кубок Федерации — главные мировые турниры. Сегодня представители теннисной России — фавориты в соревнованиях любого ранга, от юношеских первенств до турниров Большого Шлема. Этот невиданный в истории спорта рывок напрямую связывается в мире с именем Шамиля Тарпищева, «царя тенниса», по выражению президента Международного олимпийского комитета Жака Рогга.
О самых интересных событиях новейшей российской теннисной истории — новая книга Шамиля Тарпищева, написанная им к своему 60-летию.
Первый сет
Лариса Миллер
Лирическая проза на автобиографическом материале — так, по-видимому, наиболее точно можно охарактеризовать представленные в книге рассказы и эссе известного поэта Ларисы Миллер. Как стихи, каждое из которых самоценно, будучи собраны в книгу, приобретают новое качество, так и эти лаконичные зарисовки сливаются, дополняют друг друга, образуя единое повествование о мире, который близок и дорог не только автору, но и читателю. «Это чувство даже не узнавания, а родства, сопричастности каждой детали, желание любоваться каждым воссозданным мигом» (Дина Рубина).
Лариса Миллер — автор 14 книг стихов и прозы.
Золотая симфония
Александр Жолковский

Книга невымышленной прозы известного филолога, профессора Университета Южной Калифорнии Александра Жолковского, родившегося в 1937 году в Москве, живущего в Санта Монике и регулярно бывающего в России, состоит из полутора сотен мемуарных мини-новелл о встречах с замечательными в том или ином отношении людьми и явлениями культуры. Сочетание отстраненно-иронического взгляда на пережитое с добросовестным отчетом о собственном в нем участии и обостренным вниманием к словесной стороне событий делают эту книгу уникальным явлением современной интеллектуальной прозы.

Звезды и немного нервно: Мемуарные виньетки
Владимир Кантор
Вниманию читателя предлагается не совсем обычная книга. Ее аналогом могут быть разве только «Арабески» Гоголя, где художественная проза свободно сочетается с научными исследованиями и эссе. Гоголь тем самым утверждал, что писатель един в своих двух ипостасях (как художник и как мыслитель). Вынеся в заглавие книги название жанра, Гоголь вполне как романтик играл с читателем. Тогда это, наверно, было понятно. Сегодня жанровый смысл этого заглавия в сознании широкого читателя забыт. Да и не только сегодня. Опубликованные в начале ХХ века Андреем Белым «Арабески» состояли в основном из статей, утратив жанровое своеобразие, слово «арабески» было воспринято как простое название. Но жанр «арабесок» соединяет философские и художественные узоры, вписывая их в общую канву человеческой судьбы. Арабески говорят о едином почерке человека, но в разных сферах. Этот жанр подтверждает старую идею романтиков о внутреннем единстве философии и искусства. В новой книге Владимира Кантора, известного писателя и философа, сделана попытка восстановить эту прерванную традицию.
Соседи: Арабески
Михаил Николаев, Виктория Швейцер
Книга «Кто был ничем…» охватывает время от середины 1930-х до начала 1950-х годов и посвящена жизни одного человека — Михаила Николаева, жизни одновременно типичной и необычной. Типичной тем, что на долю героя выпало то, что довелось пережить миллионам его современников: детский дом, непосильный труд, армия и фронт… Необычной, во-первых, в незаурядности личности героя, а во-вторых в том, что все это досталось одному человеку. Затем — аресты и лагеря: в 1950 году — на избирательном участке своей военной части М. Николаев призывает отказаться от голосования. В 1955 году выходит к свердловской тюрьме с плакатом против расстрела в ней заключенных. И в 1957 году — организация кружка, распространение листовок, бегство от пришедших с ордером на арест и попытка перейти границу в районе Батуми. На этот раз приговорен сначала к расстрелу, замененному 25 годами, при пересмотре дела — к 15, а затем — к 10 годам исправительно-трудовых лагерей, которые и отсидел в Мордовии, в Потьме. В общей сложности между 1950 и 1967 годами М. Николаев провел в тюрьмах и лагерях 15 лет. После освобождения жил в Тарусе и Боровске Калужской области, работал грузчиком, кочегаром, слесарем-газовщиком. В 1978 году эмигрировал с семьей в США, работал уборщиком в Амхерст-колледже. Скончался от инфаркта в 1987 году.
Кто был ничем...
« СЮДА   |   ТУДА »

1 2 3 4 5 6 7

    Московские новости

© Издательство «Время», 2000—2015