Интересное время

ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»

«Евгений Николаевич, что-то затевается, не знаю достоверно что, но… одно знаю: подлянка! Мне кажется, вас взяли в разработку», — тихо сказал опер прокурору, отведя его за угол. В последнее время Евгению Николаевичу и так казалось, что жизнь складывается из ряда прискорбных обстоятельств. Разлаживаются отношения с руководством. Без объяснения причин уходит жена, оказывается бездушной и циничной любовница, тяжело заболевает мать, нелепо гибнет под колесом его собственного автомобиля кот — единственное оставшееся с ним в доме живое существо... Пытаясь разобраться в причинах происходящего, он втайне проводит расследование поступившей информации, а заодно пытается разобраться в личной жизни. И при этом задается вопросом: а не является ли сама жизнь этими прискорбными обстоятельствами? Ответ оптимистичен: обстоятельства приходят и уходят, а жизнь продолжается и все-таки прекрасна. «Нет, все-таки мужчина любит глазами! Вранье про любовь желудком придумали тупые жлобы, у которых атрофировались четыре из пяти органов чувств. В призрачном лунном свете я вижу ее всю…». Порадуйтесь и вы вместе с героем.

читать дальше

Прискорбные обстоятельства
Если есть в криминальном мире легендарные личности, то Хельдур Лухтер безусловно входит в топ-10. Точнее, входил: он, главный герой этой книги (а по сути, ее соавтор, рассказавший журналисту Александру Баринову свою авантюрную историю), скончался за несколько месяцев до выхода ее в свет. Главное «дело» его жизни (несколько предыдущих отсидок по мелочам не в счет) — организация на территории России и Эстонии промышленного производства наркотиков. С 1998 по 2008 год он, дрейфуя между Россией, Украиной, Эстонией, Таиландом, Китаем, Лаосом, буквально завалил Европу амфетамином и экстази. Зная всю подноготную наркобизнеса, пришел к выводу, что наркоторговля в организованном виде в России и странах бывшего СССР и соцлагеря может существовать только благодаря самой полиции и спецслужбам. Главный вывод, который Лухтер сделал для себя, — наркобизнес выстроен как система самими госслужащими, «комиссарами». Людям со стороны, «босякам», невозможно при этом ни разбогатеть, ни избежать тюрьмы.

читать дальше

Босяки и комиссары: документальный роман
Многие из тех, кому повезло раньше вас прочесть эту удивительную повесть Марианны Гончаровой о Лизе Бернадской, говорят, что не раз всплакнули над ней. Но это не были слезы жалости, хотя жизнь к Лизе и в самом деле не всегда справедлива. Скорее всего, это те очистительные слезы, которые случаются от счастья взаимопонимания, сочувствия, нежности, любви. В душе Лизы такая теплая магия, такая истинная открытость и дружелюбие, что за время своей борьбы с недугом она меняет жизнь всех, кто ее окружает. Есть в повести, конечно, и первая любовь, и ревность, и зависть подруг, и интриги, и вдруг вспыхивающее в юных душах счастливейшее чувство свободы. Но не только слезы, а еще и неудержимый смех вызывает у читателей проза Гончаровой. Чуть ли не каждый рассказ из второй части этого сборника вам захочется прочитать близким вслух. И вы сделаете это — сами при этом хохоча, захлебываясь словами, отчего-то становясь счастливее…


читать дальше

Тупо в синем и в кедах
«Умная, человечная и нежная книга» (Людмила Улицкая)
«“Проблесковый маячок” — так это у них называется. Всполохи мерцающего сознания: про что была до сих пор твоя жизнь?» Этот вопрос задает себе не только герой новой книги Леонида Никитинского «Белая карета», но и сам автор, известный журналист, сотрудник «Новой газеты». В журналистике категорически запрещено что-нибудь выдумывать — правда и только правда, но в повести или рассказе автор создает целый мир, в котором (если у писателя хватит ума и таланта) та же правда может явиться еще яснее. У Никитинского всего хватило. Хирург Михиладзе, доктор Лиля и анестезиолог Голубь войдут в вашу жизнь, словно бригада неотложки в распахнутую настежь дверь, — войдут и помогут, если вам плохо, если мутит от окружающей действительности, если смысл существования едва брезжит. «Автор ставит замечательный диагноз сегодняшнему времени, в котором звучит и голос поддавшего с утра народа, и растерянность перед жизнью интеллигента, и осмысленность профессионала, и тоска по мировой культуре. Умная, человечная и нежная книга» (Людмила Улицкая).

читать дальше

Белая карета: повесть, рассказы
Снежная королева из сказки Андерсена, Смилла Ясперсен из знаменитого романа Питера Хёга... Похоже, среди женщин с очень специальными взаимоотношениями с холодом, снегом и льдом новое имя: Жанна Борген, высокомерная красавица с норвежскими корнями и архитектурным образованием. Она ездит на большой белой машине, в ее снах промерзшие, покрытые инеем стены. Она видит вокруг себя строгие геометрические паттерны и умеет превращать мужчин в неподвижных ледяных истуканов. Но однажды случается непредвиденное — Жанна влюбляется. В человека горячего настолько, что ледяные кристаллы у нее в груди вибрируют и плавятся от одного только его взгляда. И тогда она узнает про себя много такого, о чем никогда даже не подозревала...
Для тех, кто сомневается, эта книга — доказательство. Доказательство того, что настоящая любовь существует. Для всех остальных это роман-предостережение. О том, что любовь может быть опасна для жизни. И даже — несовместима с ней, и это не фигура речи. «Цельсиус» — дебютный роман Андрея Гуртовенко, он работал над ним пять лет, и кажется, ему удалось узнать что-то новое. Про холод и тепло, про глетчерный лед и ослепительное мальтийское солнце, про северный модерн и градации желтого и серо-черного на самой границе тени. И еще, может быть, про любовь. «Время остановилось, пространство поменяло свои свойства и знаки, неподвижность распространилась на все четыре измерения. Где-то в Исландии родился ребенок, способный видеть инфракрасные лучи. Где-то за полярным кругом обнаружили новую разновидность льда, такого твердого и холодного, что он не таял при нагревании. А в созвездии Пигмалиона вспыхнула первая за миллиарды лет сверхновая».

читать дальше

Цельсиус
Туда нельзя? Может, оно и так. Однако в жизни всех героев нового романа Ксении Драгунской однажды случится озеро. Будет оно так велико, что каждый даст ему свое имя. Все дороги, как бы ни петляли по жизни, обязательно сойдутся к его берегам, и всякий мужчина в кризисной ситуации найдет ответ и спасение в Странноприимном Огороде — переможется, перетерпит, пополнит иссякшие силы и вернет способность двигаться дальше. И да хранит его Блаженный Пролетарий.

читать дальше

Туда нельзя: четыре истории с эпилогом и приложением
Это совершенно реалистичная книга, истории повседневной жизни нейрохирургического отделения онкологического центра перемежаются в ней «живыми» разговорами в операционной, которые автор — врач-нейрофизиолог, специалист по интраоперационному мониторингу — слышит вот уже почти двадцать лет. Реальны герои — нейрохирурги, реаниматологи, медицинские сестры, реальны ситуации, реальны методики (художественного произведения об интраоперационном мониторинге еще не было в отечественной литературе). Более чем реальны, к сожалению, болезни — преимущественно опухоли головного мозга. Единственная особенность мощным девятым валом выносит эту книгу на полку с фантастикой: одним из персонажей является Смерть. Не явление, а существо. А впрочем... и этот персонаж не делает книгу неправдоподобной, ибо что в жизни может быть реальнее смерти? Вроде бы с таким персонажем и в таком антураже история должна быть тяжёлой, даже трагической. Но повествование получилось светлым и скорее смешным, чем грустным, и это не кощунство, а реальность. Жизнь прекрасна, и она, как может, торжествует над Смертью даже в этой непростой обстановке. А врачи ей помогают — тоже как могут, они же не боги.

читать дальше

Смерть приходит с помидором
Леонид Никитинский полагает, что журналистика и литература очень разные профессии, а «писатель» — тот, кто может заработать этим на жизнь. На самом деле и в жизни, и в книгах (а в издательстве «Время» ранее вышла его книга «Белая карета») он перемешивает журналистику и литературу в разных пропорциях. Рассказ «Карантин», как пишет автор, «полностью выдуман». Но о жизни и нравах Конституционного суда он расскажет не меньше, чем качественный газетный репортаж. А вообще-то и больше. Опубликованный «Новой газетой», он сразу же вызвал одобрение одних и возмущение других. Только вот в «не- правде жизни» автора никто не обвинил. Повесть «Алиби» — гротеск, фантасмагория. Но мы что, не читали в Сети про членов местных избиркомов, вылезающих из участков по пожарной лестнице с пачкой фальшивых бюллетеней в зубах? Пожалуй, в «Зале ожидания» писателя Никитинского больше, чем журналиста. Это тот случай, о котором он сам пишет так: герои родились в голове у автора, «а дальше они все бегают уже сами по себе, и надо за ними только внимательно следить». За героями Леонида Никитинского следить увлекательно и тревожно — очень уж они непредсказуемые. Зато книги про них получаются «умные, человечные и нежные» — определение Людмилы Улицкой.

читать дальше

Зал ожидания: две с половиной повести в карантине
Если тебе скоро тридцать, тебя уволили, муж завел любовницу, подруги бросили, квартиры нет, а из привычного в жизни остался только шестилетний ребенок, это очень смешно. Особенно если тебя еще и зовут Антонина Козлюк. Да, будет непросто и придется все время что-то искать — жилье, работу, друзей, поводы для радости и хоть какой-то смысл происходящего. Зато ты научишься делать выбор, давать шансы, быть матерью, жить по совести, принимать людей такими, какие они есть, и не ждать хеппи-энда. Дебютная книга журналиста Евгении Батуриной — это роман-взросление, в котором есть все: добрый юмор, герои, с которыми хочется дружить, строптивый попугай, честный финал и, что уж совсем необходимо, надежда.

читать дальше

Выход А
С обаятельным прокурором Евгением Николаевичем Михайловым читатели уже знакомы по первому роману дилогии, ему посвященной («Прискорбные обстоятельства», «Время», 2019). И не просто знакомы, а прониклись к нему симпатией и сочувствием — о чем многие написали и высказались. Нередко задаваясь вопросом: откуда он такой взялся — тонкий, честный, думающий, страдающий? Ответ можно найти во втором романе, в котором вопреки хронологии профессиональная биография героя начинается. Автор к своему герою этой поры куда более строг. Да и сам Евгений Николаевич собой далеко не гордится: «Какой-то альпийский синдром, черт его дери! — и в нем, в этом синдроме, заключена скрытая сила и слабость моего характера». Слабостей у прокурора Михайлова много — увы. И профессиональное окружение у него так себе: «шептались новый начальник организационно-контрольного отдела, мерзавец и подхалим, и прокурор одного из районов, пролаза и интриган». И тут еще президентские выборы, будь они неладны, когда независимостью своей «ветви власти» не прикроешься. И все же прямых подлостей вроде избежал, с совестью как-то договорился, надежд пока не растерял… Жену вот не удержал, она максималистка, она его любит, ей компромиссов недостаточно.

читать дальше

Альпийский синдром
< СЮДА|ТУДА > 1 2