Новинки
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»
Елена Катишонок

«Прекрасный язык. Пронзительная ясность бытия. Непрерывность рода и памяти — все то, по чему тоскует сейчас настоящий Читатель», — так отозвалась Дина Рубина о первой книге Елены Катишонок «Жили-были старик со старухой». С той поры у автора вышли еще три романа, она стала популярным писателем, лауреатом премии «Ясная Поляна», как бы отметившей «толстовский отблеск» на ее прозе. И вот в полном соответствии с яснополянской традицией, Елена Катишонок предъявляет читателю книгу малой прозы — рассказов, повести и «конспекта романа», как она сама обозначила жанр «Счастливого Феликса», от которого буквально перехватывает дыхание. Да и другие рассказы, наверное, автор могла бы развернуть из «конспектов» в более просторные полотна. Могла бы — но не стала. Потому что знает цену точной детали, лаконичной фразе, мастерски выстроенному сюжету. Единый сюжет есть и у всей книги. Автор видит его так: «от сияющего бесконечного дня ребенка к неумолимой взрослой осени, когда солнце движется к закату, но тем неистовее становится желание жить».

читать дальше

Счастливый Феликс
Илья Кочергин

Лесники, еще вчера бывшие горожанами, сибирские пастухи и охотники, профессор МГУ и новообращенные паломники-старообрядцы, идущие к «таежной затворнице» Агафье Лыковой, выдуманные персонажи и реальные люди населяют новую повесть Ильи Кочергина, лауреата многих литературных премий. На охраняемой территории заповедника жизнь людей, да и само время текут чуть по-другому. Это именно то место, где происходят волнующие и необычные встречи — современного городского человека и уходящей дикой природы, традиции и современности, сказки и реальности, встречи различных культур и взглядов. Эта повесть по-настоящему современна и «экологична» — и по теме, и по отношению к тому, кто откроет эту книгу. Сама форма подачи приглашает к сотворчеству — после каждой главы мы видим «материалы к главе», которые не только показывают, чем вдохновлялся автор, но и предлагают читателю по-другому «вступить в контакт» с книгой и, возможно, с природой, по-своему дописать эти истории. Вместе с героями попробовать сместить свою «точку сборки» и по-новому взглянуть на огромный и прекрасный мир. Повесть получила премию журнала «Октябрь» за 2017 год.

читать дальше

Точка сборки
Иван Сергеевич Тургенев

«Записки охотника» Иван Сергеевич Тургенев (1818—1883) публиковал в некрасовском «Современнике» с 1847 по 1851 год, присылая их из Европы. «Я не мог, — писал Тургенев, — дышать одним воздухом, оставаться рядом с тем, что я возненавидел. Крепостное право. Под этим именем я собрал и сосредоточил все, против чего я решился бороться до конца». Удивительное дело: каждый очерк по отдельности не без придирок, но преодолевал цензурный режим. Но когда сложилась книга, стало ясно, что тургеневские записки обладают огромной кумулятивной силой, нацеленной на врага, которого он когда-то поклялся победить. Цензор, пропустивший книгу в печать, был уволен и даже лишен пенсии Николаем I за то, что «не рассмотрел статьи в целости». Зато рассмотрел их Александр II, якобы заметивший, что именно «Записки охотника» послужили одним из главных аргументов в отмене им крепостного права. Но внимательный читатель, конечно, оценил в «Записках охотника» и другое, может быть не менее важное. Так, Иван Гончаров увидел в Тургеневе «истинного тр убадура, странствующего с ружьем и лирой»: «Заходили передо мной эти русские люди, запестрели березовые рощи, нивы, поля… Орел, Курск, Жиздра, Бежин луг — так и ходят около».

читать дальше

Записки охотника
Александр Солженицын

Время написания исходной части книги — весна 1967, перед письмом автора IV съезду советских писателей, — и в тот момент не предполагалось продолжение её. Однако по мере развития событий возникла потребность продолжать сюжет — и так были последовательно написаны три Дополнения — в ноябре 1967, феврале 1971 и декабре 1973. (Примечания, сделанные при написании этого основного корпуса книги, не датируются.) Уже тогда автор имел в виду в будущем написать Дополнение «Невидимки» и собирал для него материалы, почти только устно: в советских условиях нельзя было доверить бумаге даже черновой набросок — по его крайней опасности для соратников, помощников, доброжелателей и друзей. Все части книги до изгнания автора из СССР были написаны в Подмосковьи (Рождество-на-Истье, Жуковка и Переделкино).

читать дальше

Бодался теленок с дубом. Том 28
Гайто Газданов
В книгу вошли два знаковых романа писателя-эмигранта Гайто Газданова (1903—1971). Дебютный «Вечер у Клэр» (1929) — о любви и Гражданской войне, — после его публикации об авторе заговорили как о новом Прусте, и «Ночные дороги» (1939—1940) — более поздняя и сумрачная книга, посвященная первым годам жизни в Париже и работе в службе такси. Также в сборник включены рассказы: «Товарищ Брак», «Судьба Саломеи» и не опубликованный при жизни писателя — <Ольга>. Тексты эти написаны в разное время, но тематически перекликаются с обоими романами и в той или иной степени описывают сложный опыт. А еще рассказывают о том, как, несмотря на все пережитое и природное чувство одиночества, человеку удается сохранить в себе человеческое. Сопереживать другим, привязываться, любить и думать о смысле существования.
  
Сопроводительная статья Алены Бондаревой
 
Алена Бондарева — литературный критик, журналист, основатель и главный редактор портала «Rara Avis. Открытая критика». Автор нескольких очерков о писателях и художниках первой волны русской эмиграции, вошедших в книгу «Русское зарубежье. Великие соотечественники. 100 судеб русской эмиграции в XX веке» («Яуза», 2018). Родилась в поселке Саянск Зиминского района Иркутской области, окончила Литературный институт имени А. М. Горького (семинар прозы С. Н. Есина). Печаталась в «толстых» журналах «День и ночь», «Октябрь», «Независимой газете», «Известиях», «Литературной газете», «Литературной России», в журнале «Театральный подвал» при театре Олега Табакова и других изданиях.
 

читать дальше

Вечер у Клэр
Леонид Андреев

Каждое из произведений Леонида Андреева (1871—1919), включенных в эту книгу, вызывало в обществе полемику, а то и скандал. В заслугу ему читатели ставили яркость языка, парадоксальность, пристрастие к экстремальным сюжетам. Почти за те же качества его корили — экспрессия на грани истерики, мистицизм, психологический надрыв. Не забудем, однако, что на дворе стоял Серебряный век русской литературы и Леонид Андреев со всеми своими достоинствами и недостатками идеально вписывался в его моды. Но мода — вещь преходящая, а проза Леонида Андреева и по прошествии века оказалась вполне в тренде. «Красный смех» — протест против милитаристского безумия. «Рассказ о семи повешенных» — о бессилии «симметричного ответа» террористам, сознательно идущим на смерть. «Иуда Искариот» — о многосложной психологии предательства. «Дневник Сатаны» — о том, как дьявол в человеческом облике пришел на Землю и был жестоко обманут и переигран людьми: «Если ты Сатана, то ты и здесь опоздал… Где в твоем аду ты найдешь таких очаровательных, бесстрашных, на все готовых чертей?» Эту гипотезу Андреева человечеству еще предстоит проверить.

читать дальше

Иуда Искариот
Евгений Шварц

Евгений Львович Шварц (1896—1958) обладал удивительной способностью наполнять актуальным содержанием общеизвестные сюжеты. Пожалуй, современному читателю или зрителю уже нелегко в «Золушке» или «Снежной королеве» отделить сказочный «каркас» Шарля Перро или Андерсена от Шварцевой фантазии, то ироничной, то грустной, то веселой — но непременно глубокой и умной. Жизнь Шварца складывалась непросто: в Гражданскую участвовал в Ледяном походе Корнилова, это пришлось всю жизнь скрывать. В тридцатые подружился с обэриутами, их почти всех расстреляли, он спасся чудом. И его самого, и его пьесы постоянно подозревали в том, что они «намекают» на некие изъяны и пороки руководства. «Голого короля» при жизни Шварца так и не разрешили к постановке. «Тень» поставили, но цензура спохватилась через пару месяцев. «Дракон», поставленный в 1944-м как антифашистская пьеса, продержался всего пару спектаклей. Конечно, власть не могла впрямую признать, что и себя разглядела в сказочных персонажах, но и позволить драматургу так анатомировать свою природу не могла. «О славный наш освободитель! Ровно год назад окаянный, антипатичный, нечуткий, противный сукин сын дракон был уничтожен вами». Как-то боязно…

читать дальше

Дракон
Василь Быков

Однажды Василь Владимирович Быков (1924—2003) сказал своему другу Алесю Адамовичу: «Мир может спасти только один человек. И этот человек — ты». С такой убежденностью в личной ответственности за все он сам и жил, и воевал, и писал свои книги. Сюжеты у его военных повестей чаще всего просты, «приключений» в них не так много. Но в сердцевине каждого сюжета есть непреложное условие — беспощадный нравственный выбор, встающий перед героем. Это и в «Сотникове», и в «Дожить до рассвета», и в «Блиндаже», и в «Часе шакалов». В «Сотникове» вообще нет батальных сцен, там и немцев-то не видно — пленные партизаны, сельские бабы, полицаи — все свои. Но внутренний градус противостояния Сотникова и Рыбака, чести и подлости таков, что не всякий танковый бой по накалу с ним сравнится. «Час шакалов» выпадает из военной тематики, это повесть о нашем времени. Но и здесь выбор у «афганца» Ступака из президентской охраны тот же, что и у Рыбака — честь или бесчестье, спасение совести или участие в «ликвидации». Не зря о Василе Быкове говорили, что он так и не вернулся с войны.

читать дальше

Час шакалов. Сотников. Дожить до рассвета. Блиндаж
Валентин Катаев

В 1964 году, на рубеже 70-летия, оставив должность главного редактора журнала «Юность», Валентин Петрович Катаев (1897—1986), один из самых известных, признанных и любимых советских писателей, внезапно отказался от прежней творческой манеры и объявил себя «мовистом» — от французского «мове», то есть «плохой». Нет, писать хуже он не стал — но, безусловно, стал писать иначе. Именно в этой новой, авангардной, импрессионистской манере и созданы исповедально-философские мемуарные повести «Святой колодец» (1966), «Трава забвенья» (1967). Три отзыва о них. «Помню, когда я прочитал эти вещи, я обалдел от красоты языка» (Андрей Кончаловский). «Искусство Катаева — это искусство нового воспоминания, когда писатель не воспроизводит событие, как запомнил его тогда, а как бы заново видит, заново лепит его» (Ираклий Андроников). «Эта история о том, как время предает всех. История о том, как оно предало революцию, потому что революция выродилась и превратилась непонятно во что. История о гибели Маяковского, который погиб из-за этого же предательства, из-за того, что в новом времени ему нет места.
История о Бунине, который не вписался в это время и вынужден уехать, и умирает на чужбине» (Дмитрий Быков).

читать дальше

Святой колодец. Трава забвенья
Борис Берлин

Эту книгу можно назвать антологией обреченных. Обреченных друг на друга. Двоих, у которых иногда получается, а иногда нет — как у всех, вот только красок в их жизни гораздо больше. А значит, и счастья, за которое все равно приходится платить…

читать дальше

Цимес

« СЮДА   |   ТУДА »

1 2 3 4 5 6

    Поддержка Правительства Москвы

© Издательство «Время», 2000—2017