Новинки
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»
Проспер Мериме

Классик французской литературы, мастер новеллы Проспер Мериме (1803—1870) в обывательском сознании прочно связан с «арией Хозе из оперы Бизе». Между тем сам автор прославленной «Кармен» великой оперы не слыхал — она была написана спустя пять лет после его кончины. И словно закольцевала собой удивительно многогранную и плодотворную биографию одного из самых образованных и разносторонних людей своего времени — писателя, переводчика, историка, этнографа, юриста, путешественника и полиглота. Не только огромным литературным талантом, но и эрудицией ученого объясняется этнографическая и психологическая точность его корсиканских или испанских новелл, верность в описаниях французских военных баталий или русского Смутного времени. Экзотические герои и обстоятельства в произведениях Мериме обретают статус подлинности, художественной правды. «Острота позиции Мериме заключается в его подчеркнутом беспристрастии, в том, с какой объективностью он описывает самые субъективные точки зрения» (Юрий Лотман).

читать дальше

Кармен
Илья Ильф, Евгений Петров

Илья Ильф (1897—1937) и Евгений Петров (1902—1942) за два месяца 1935 и 1936 года дважды пересекли Америку на новеньком «Форде» «благородного мышиного цвета». Все увиденное они описали и опубликовали — сначала по частям в «Огоньке» и «Правде», потом отдельной книгой. В поездке их сопровождала «семья Адамс» — на самом деле это были инженер General Electric Соломон Абрамович Трон и его супруга Флоренс, которые и переводили, и разъясняли авторам американские реалии. Для советских граждан книга стала подлинным открытием Америки — остроумным, подробным, доброжелательным, почти лишенным идеологических штампов. Оценили книгу и в США. «Вот книга, которую американцы должны читать и обдумывать». «Не многие из наших иностранных гостей удалялись на такое расстояние от Бродвея и центральных улиц Чикаго; не многие могли рассказать о своих впечатлениях с такой живостью и юмором». «Это одна из лучших книг, написанных об Америке иностранцами». Опыт Ильфа и Петрова был затем неоднократно повторен, и всякий раз довольно успешно, поскольку в настоящей классике — неисчерпаемый запас идей, энергии и обаяния. Этой книжки хватит еще надолго.

читать дальше

Одноэтажная Америка : путевой очерк
Булат Окуджава

«Упраздненный театр» опубликован осенью 1993 года, это последний роман Булата Шалвовича Окуджавы (1924—1997). И словно последний его долг перед родными, завершение сразу двух биографий — истории семьи и собственной жизни, до окончания которой оставалось всего ничего. Честная семейная хроника, как это всегда и бывает, лучше всяких учебников рассказывает о временах и нравах. «Упраздненный театр» помогает понять трагедию поколения, поверившего в идеалы революции, но сложившего головы вовсе не за них, а в мясорубке, устроенной собственному народу его властолюбивыми вождями. Нет, Окуджава не ударяется в публицистику, он, как и прежде, лиричен и ироничен, наблюдателен и добр к людям. Взглядом любимого ребенка он пытается охватить картины жизни в Москве, в Тбилиси, в Нижнем Тагиле, куда на строительство Уралвагонзавода отправлен парторгом его отец. И почти оптимистическим финалом завершает книгу. Удача! Его матери удается попасть на прием к старому товарищу по партии, Лаврентию Берии, попросить за арестованного мужа. «Мы разберемся, клянусь мамой!» — восклицает Берия. «Ночью ее забрали» — вот и кончилось детство. И кончился театр.

читать дальше

Упраздненный театр
Франц Кафка

«Америка» — первый роман Франца Кафки (1883—1924), одного из ключевых писателей ХХ века, оказавшего огромное влияние на весь мировой литературный процесс. Сам Кафка, опубликовав рассказ «Кочегар», собирался начать им роман «Пропавший без вести». Название же «Америка» было придумано душеприказчиком писателя Максом Бродом в 1927 го ду — когда после мучительных колебаний Макс нарушил завещание друга, отказался сжечь его рукописи и приступил к их публикации. Кафка с поразительной достоверностью описывал США, хотя никогда там не был. Получился сложный, разветвленный, не всегда внятный рассказ о том, как молодой эмигрант из Европы Карл Росман прибывает на пароходе в Нью-Йорк, встречает там своего состоятельного дядю, некоторое время живет у него, потом оказывается на улице без денег, работает лифтером, слугой у богатой дамы, устаивается техническим служащим в театр… Как сложилась дальнейшая судьба Карла, нам не известно. Но, зная печальные истории других героев Франца Кафки, мы можем предположить, что жизнь Карла продолжится так же, как шла до того: с изрядной долей абсурда, сюрреалистическими поворотами, экзистенциальной тревогой, комплексом вины перед всеми и ни перед кем конкретно. То есть вполне по-кафкиански.

читать дальше

Пропавший без вести (Америка)
Василий Васильевич Розанов

Василий Васильевич Розанов (1856—1919) умел возмущать читающую публику. Его тянуло к крайностям и запретным темам, к «неприличному». «Я еще не такой подлец, чтобы думать о морали» — это замечание Розанова стало, как сказали бы сегодня, мемом. «Не исключено, что сегодня Розанов публиковал бы свои короткие тексты как посты в Фейсбуке» (Алексей Михеев). Впрочем, ко всем высказанным крайностям Розанов относился философски и стремился примирить их между собою... С одной стороны, главное в жизни человека — в сфере половой любви, с другой стороны, «я говорил и думал только о Боге»… С одной стороны, откровенно антисемитские высказывания, с другой стороны, «евреи — это “цимес” всемирной истории». «Шумит ветер в полночь и несет листы... Так и жизнь в быстротечном времени срывает с души нашей восклицания, вздохи, полу мысли, получувства... С давнего времени мне эти “нечаянные восклицания” почему-то нравились. Собственно, они текут в нас непрерывно, но их не успеваешь (нет бумаги под рукой) заносить — и они умирают. Потом ни за что не припомнишь. Однако кое-что я успевал заносить на бумагу. Записанное все накапливалось. И вот я решил эти опавшие листья собрать».

читать дальше

Опавшие листья
Артур Конан Дойл

Цикл про Шерлока Холмса стал самым знаменитым произведением сэра Артура Конан-Дойла (1859—1930), а его герой в рейтинге всемирно знаменитых персонажей уверенно держит первое место. Конан Дойл придумал, как надежно «подсадить» читателя на свои истории. «Мне всегда казалось, — писал он, — что обычные публикации с продолжением скорее мешают, чем помогают журналу, поскольку рано или поздно читатель пропускает номер и теряет всякий дальнейший интерес. Совершенно очевидно, что идеальным компромиссом был бы постоянный герой, но в каждом номере должен быть законченный рассказ... По-моему, я первый это понял, а журнал “Стрэнд мэгэзин” первый это осуществил». Знаменитый писатель не раз пытался покончить со своим героем. «Подумываю, — писал он, — убить Холмса наконец и завязать с этим». Но окончательно проститься с Холмсом ему удалось лишь за три года до кончины. Последнее, шестидесятое дело Холмса датировано 1927 годом. «Итак, читатель, мы прощаемся с Шерлоком Холмсом. Я благодарю тебя за твое постоянство и могу лишь надеяться, что и я дал тебе кое-что, отвлекая тебя от жизненных забот и пробуждая новые мысли». Прощается с Холмсом и серия «Проверено временем», в которой вышли три книги о нем.

читать дальше

Последнее дело Холмса
Илья Ильф, Евгений Петров

Илья Ильф (1897—1937) и Евгений Петров (1902—1942) начали вместе писать в середине 1920-х. Безусловный и неоспоримый памятник их совместному творчеству — два знаменитых романа. Но и до, и после, и между «12 стульями» и «Золотым теленком» соавторы писали много и смешно. Возможно, это не самая полная и удачная характеристика их фельетонного творчества — но это так. «Книга зачисляется либо в “железный инвентарь”, либо в “золотой фонд”» (Ильф и Петров). Собранные в этой книге рассказы и фельетоны, по такой классификации, наверное, ближе к инвентарю — они часто носят вполне прикладной характер, решают какую-нибудь насущную и наболевшую проблему. Например, несправедливость судебного решения. Или идиотское начинание местного чиновника. Или начетнический подход к изучению истории и литературы в школе. Эти недостатки писатели жестоко высмеивали. Помогало ли это вытащить занозу? На этот больной для сатирика вопрос много лет спустя ответил другой классик жанра, Михаил Жванецкий: «Либо наша жизнь станет лучше, либо мои произведения будут бессмертными». Пока у Ильфа и Петрова все складывается в пользу бессмертия.

читать дальше

Разговоры за чайным столом
Альфред де Мюссе
Меланхоличного русского офицера, сосланного на Кавказ, современники не без основания посчитали «репликой» Октава де Т. — героя романа Альфреда де Мюссе (1810—1857) «Исповедь сына века». Настало время отдать литературный долг — представим Октава сегодняшнему российскому читателю как французского Печорина. Роман Мюссе, посвященный трагической любви юного Октава к Бригитте, как и гениальный лермонтовский роман, много шире личных переживаний героев — это исповедь разочарованного поколения, столь хорошо знакомых нам «лишних людей». Да, они жили не только в России. И не только во Франции. Интересно вообще задуматься, откуда они время от времени берутся. «Там, где политика и социальные установки власти лишают молодежь перспектив, а ее энергетику направляют на обслуживание собственного выживания, там, где энтузиазм создающих культуру уничтожается деньгами и самой возможностью продаваться, там, где религия превращается в формальное обрядоверие, а нравственность становится разве что поводом для зубоскальства, — там достаточно ничтожного повода, легкой вспышки, какой-нибудь несчастной любви, чтобы ничтожество бытия обрело вселенские масштабы» (Михаил Яснов).

читать дальше

Исповедь сына века
Гай Юлий Цезарь
Наверное, современному молодому человеку интересно узнать, что «Записки о Галльской войне» Гая Юлия Цезаря (100—44 до н. э.) еще в начале ХХ века российские гимназисты кусками заучивали в оригинале — по ним учили латынь. На протяжении веков по ним обучали будущих офицеров, их и сейчас считают обязательным чтением в американских и британских военных академиях. Тем более что по стилю они «ближе всего к докладам генштабовских офицеров» (Александр Гольц). Для тех же, кто не собирается воевать, — этнографов, географов и историков — записки Цезаря до сих пор служат бесценными свидетельствами старины. А то и сам Цезарь сквозь невообразимую толщу лет увидится нам в новом свете — как, например, первый в истории блогер. Ведь это именно он положил начало систематическому общению по переписке, причем мог одновременно диктовать секретарям по пять-семь писем. Что же касается тактики боя и военной техники, то да, они радикально изменились. Но заданный Цезарем стандарт поведения командира неизменен: «…тогда Цезарь выхватил щит у одного из солдат задних рядов и прошел в первые ряды; там он лично поздоровался с каждым центурионом и, ободрив солдат, приказал им идти в атаку». Только так. И идущие на смерть тебя не забудут.
  
Перевод с латинского Михаила Покровского; Сопроводительная статья Александра Гольца
 
Александр Матвеевич Гольц (род. в 1955) — журналист, политолог. Окончил факультет журналистики МГУ. С 1980 по 1996 год работал в газете «Красная звезда», где вел рубрику «Тема недели». С 1996 года — военный обозреватель журнала «Итоги», редактор отдела политики, заместитель главного редактора «Еженедельного журнала» (в интернете — «Ежедневный журнал»). Автор многих публикаций на темы военной реформы в России, в том числе монографий «Армия России: одиннадцать потерянных лет» (1994) и «Военная реформа и российский милитаризм» (2017). Лауреат премии имени Герда Буцериуса «Свободная пресса Восточной Европы».

читать дальше

Записки о Галльской войне
Николай Помяловский

Николай Герасимович Помяловский (1835—1863) известен сегодня всего тремя произведениями. От повестей «Мещанское счастье» и «Молотов» в языке остались выражения «кисейная барышня» и «мещанское счастье». Зато «Очерки бурсы» прочно заняли место на полке с великой русской литературой ХIХ века. «Он успел сказать о бурсе такое и так, что навсегда зафиксировал тему… Написанное Помяловским было не просто творческим актом, но гражданским поступком — как передовой боец, он первым атаковал врага» (Валерий Сажин). Этого врага Помяловский знал досконально. Отец отдал его в бурсу — Александро-Невское духовное училище — в восьмилетнем возрасте. Вышел он из бурсы, а затем из Петербургской духовной семинарии в двадцать два. Его опыт учебы и воспитания — опыт каторжника. В книге он присутствует под именем Карася. Удивительное совпадение: «Очерки бурсы» были опубликованы в одной книжке журнала «Время» (№ 5 за 1862 год) с «Записками из мертвого дома» Достоевского — и это навсегда связало их в восприятии читателей. Именно слова «детская каторга» чаще всего звучали при обсуждении очерков в обществе.

читать дальше

Мещанское счастье

« СЮДА   |   ТУДА »

1 2 3 4 5 6 7

    Поддержка Правительства Москвы

© Издательство «Время», 2000—2017