Новинки
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»
Андрей Жвалевский

Популярный сериал «Черное зеркало» мрачно — под стать названию — фантазирует о современных технологиях, общественных отношениях и их взаимном влиянии. Сборник «Серое зеркало» Андрея Жвалевского — тоже, в общем-то, об этом, хотя одноименный рассказ и был написан задолго до выхода сериала. О смертельно опасном погружении в видеоигры — и не менее опасной «геймификации» реальной войны. О войне информационной, которая очень легко перерастает в гибридную, где победителей нет по определению, зато всегда есть пострадавшие. О зависимостях вредных и зависимостях приятных — но все равно жутковатых. Но в «Сером зеркале», в отличие от «Черного», есть просвет — разножанровые истории Жвалевского объединены не только серьезным поводом для раздумий, но и легким слогом, динамичным сюжетом и отличным чувством юмора. И прозрачным гуманистическим посылом, который только так — легко, динамично и с юмором — и можно считать, воспринять и взять на вооружение.

читать дальше

Серое зеркало
Тэффи

Талантом русской писательницы Тэффи (1872—1952) восхищались при жизни, восхищаются и теперь. Особенно удивляет ее необычное чувство юмора и умение одномоментно подмечать смешное и трагическое, грустное и забавное, а главное, писать легко обо всем том абсурде, что ежедневно окружает обычного человека. И не важно, говорит ли она о революции или рассказывает про чье-то детство, во всем ей удается увидеть по-настоящему смешное и человеческое. «Нередко, когда ее хотят похвалить, говорят, что она пишет, как мужчина. По-моему, девяти десятым из пишущих мужчин следовало бы у нее поучиться безукоризненности русского языка, непринужденности и разнообразию оборотов речи, а также послушности слова… Я мало знаю русских писателей, у которых стройность, чистота, поворотливость и бережность фразы совмещались бы с таким почти осязаемым отсутствием старанья и поисков слова» (Александр Куприн). В эту книгу вошли юмористические рассказы разных лет. Среди них как очень известные, так и редко перечитываемые тексты писательницы. Впрочем, для контраста включена и пара совсем невеселых историй.

читать дальше

Когда рак свистнул
Анна Вербовская
У папы героини повести Анны Вербовской удивительная шляпа. В ней собрано множество забавных историй и небывалых приключений. Когда он её надевает, мир расцвечивается новыми красками, ботинки поют песни, цирковые слоны пускаются в пляс, само варится варенье и все болезни излечиваются моментально. И пусть папа так и не стал лётчиком, не сумел выиграть битву с домашним котом, а в детстве его исключали из школы. Зато у него есть настоящий, самый преданный друг. И ещё он знает всё на свете. Почти всё. Повесть «Когда мой папа надевает шляпу» вошла в длинный список литературного конкурса имени Сергея Михалкова.
                                      

читать дальше

Когда мой папа надевает шляпу: повесть в рассказах
Константин Паустовский

«Золотая роза» — одна из главных творческих вершин Константина Георгиевича Паустовского (1892—1968). Роза, которую уборщик ювелирной мастерской сделал из тончайшей металлической пыли, стала в книге Паустовского подлинно золотой метафорой. «Мы, литераторы, извлекаем их десятилетиями, эти миллионы песчинок, собираем незаметно для самих себя, превращаем в сплав и потом выковываем из этого сплава свою “золотую розу” — повесть, роман или поэму». Разумеется, Паустовский пишет не столько о себе, сколько о своих великих коллегах по ремеслу. Его собеседники — Толстой, Чехов, Горький, Мопассан, Багрицкий, Пришвин, Гюго, Грин… Замысел Паустовский не завершил — подобно одному из своих гениальных предшественников, он сжег начатый второй том. Да и по отношению к первому, как настоящий мастер, был довольно суров: «Многое в этой работе выражено отрывисто… Но если мне хотя бы в малой доле удалось передать читателю представление о прекрасной сущности писательского труда, то я буду считать, что выполнил свой долг перед литературой».

читать дальше

Золотая роза
Антон Павлович Чехов

Совсем недлинная жизнь классика русской и мировой литературы Антона Павловича Чехова (1860—1904) восстановлена его биографами почти до дня. А литературоведы разобрали по ниточкам каждый его рассказ, повесть и пьесу, обнаруживая в них молекулы времени, приметы современников и — главное — лицо самого Чехова, то и дело проступающее сквозь сюжеты. Повесть «Степь» называл автобиографической брат писателя. Повесть «Три года» заставляет вспомнить знаменитую чеховскую фразу о том, как человек «по капле выдавливает из себя раба». Расшифровываются фамилии, вычисляются прототипы и реальные события. Мы теперь знаем: Юлия Сергеевна разглядывает картину Исаака Левитана «Тихая обитель», в филармонии Лаптевы слушают Девятую симфонию Бетховена, а оркестром дирижирует Антон Рубинштейн. Но разве в этом дело? Дело в том, что «он до сих пор бежит впереди паровоза. Это просто удивительно. Кажется, уже столько написано новых книг, уже и двадцатый век давно кончился (принеся такие потрясения, какие Чехову и не снились), двадцать первый век уже скоро перевалит за первую двадцатку, уже и паровоза никакого нет, а открываешь Чехова и — оп! — он опять впереди» (Дмитрий Воденников).

читать дальше

Степь. Скучная история. Три года. Моя жизнь
Юрий Олеша

Такого Юрия Карловича Олешу (1899—1960) до появления «Книги прощания» читатели не знали. Прежняя книга дневников «Ни дня без строчки», вышедшая в 1964 году, представила публике оптимистичного человека, с легкостью творящего метафоры и не задающегося трудными вопросами мировоззренческого порядка. Он, конечно же, был безусловно талантливым и ни на кого не похожим, но казался облегченно праздничным. Дневники же, прочтенные без купюр, явили значительно более сложного автора. В первое издание были взяты записи лишь с конца 1954 года, после смерти Сталина, вести же дневник Олеша начал в 1930-м, переломном году отечественной истории. Короткие, будто пульсирующие записи Юрия Карловича читаются как захватывающее повествование о трудной жизни человека, не умеющего отводить глаза и притворяться не понимающим того, что происходит вокруг во времена, культивирующие бесцветность, послушность, приспособляемость. «Литературные дневники писателя в емких трех, пяти, пятнадцати строчках дают почувствовать десяти летия тридцатых, сороковых, пятидесятых порой острее и точнее, чем пространные исторические исследования» (Виолетта Гудкова).

читать дальше

Книга прощания
Проспер Мериме

Классик французской литературы, мастер новеллы Проспер Мериме (1803—1870) в обывательском сознании прочно связан с «арией Хозе из оперы Бизе». Между тем сам автор прославленной «Кармен» великой оперы не слыхал — она была написана спустя пять лет после его кончины. И словно закольцевала собой удивительно многогранную и плодотворную биографию одного из самых образованных и разносторонних людей своего времени — писателя, переводчика, историка, этнографа, юриста, путешественника и полиглота. Не только огромным литературным талантом, но и эрудицией ученого объясняется этнографическая и психологическая точность его корсиканских или испанских новелл, верность в описаниях французских военных баталий или русского Смутного времени. Экзотические герои и обстоятельства в произведениях Мериме обретают статус подлинности, художественной правды. «Острота позиции Мериме заключается в его подчеркнутом беспристрастии, в том, с какой объективностью он описывает самые субъективные точки зрения» (Юрий Лотман).

читать дальше

Кармен
Илья Ильф, Евгений Петров

Илья Ильф (1897—1937) и Евгений Петров (1902—1942) за два месяца 1935 и 1936 года дважды пересекли Америку на новеньком «Форде» «благородного мышиного цвета». Все увиденное они описали и опубликовали — сначала по частям в «Огоньке» и «Правде», потом отдельной книгой. В поездке их сопровождала «семья Адамс» — на самом деле это были инженер General Electric Соломон Абрамович Трон и его супруга Флоренс, которые и переводили, и разъясняли авторам американские реалии. Для советских граждан книга стала подлинным открытием Америки — остроумным, подробным, доброжелательным, почти лишенным идеологических штампов. Оценили книгу и в США. «Вот книга, которую американцы должны читать и обдумывать». «Не многие из наших иностранных гостей удалялись на такое расстояние от Бродвея и центральных улиц Чикаго; не многие могли рассказать о своих впечатлениях с такой живостью и юмором». «Это одна из лучших книг, написанных об Америке иностранцами». Опыт Ильфа и Петрова был затем неоднократно повторен, и всякий раз довольно успешно, поскольку в настоящей классике — неисчерпаемый запас идей, энергии и обаяния. Этой книжки хватит еще надолго.

читать дальше

Одноэтажная Америка : путевой очерк
Александр Николаевич Островский

Титулы «русского Мольера» и «русского Шекспира» Александр Николаевич Островский (1823—1886) носил по праву: он стал создателем русского национального театра — самобытного, многогранного, построенного на мощной литературной основе. Вошедшие в сборник пьесы — «Доходное место» (комедия), «Гроза» (драма), «Снегурочка» (сказка) и «Бесприданница» (драма) — представляют различные стороны его таланта. Да, Островский — признанный бытописатель московского купечества и чиновничества (сам в молодости жил в Замоскворечье и служил в судах), — но он и глубокий психолог, и обвинитель варварских домостроевских нравов, и исследователь русской народной мифологии. Эти пьесы Островского не сходят со сцены и стали основой великих опер П. И. Чайковского и Н. А. Римского-Корсакова, многих известнейших кинофильмов. В начале ХХ века популярный критик Ю. И. Айхенвальд написал об Островском: «Все это поверхностно и специфично, и многое из этого уже ушло и уходит из жизни, даже и пресловутое самодурство, а с ним уходит и Островский. Он теряет смысл». Вот ведь казус: спустя столетие утратили смысл рассуждения критика, а Островский по-прежнему современен, залы на его спектаклях полны, публика рукоплещет.

читать дальше

Доходное место. Гроза. Снегурочка. Бесприданница
Фазиль Искандер

Фазиль Абдулович Искандер (1929—2016) за свою долгую писательскую жизнь сочинил и густо населил огромный, цветущий, достоверный, как фолкнеровская Йокнапатофа, мир, в котором мальчику Чику принадлежит совершенно особое место. Это ведь не совсем посторонний автору мальчик, мы же догадываемся, что Чик — это во многом сам автор, который мудрыми, всепонимающими глазами всматривается в детство своего героя (свое детство?). И каждый шаг Чика, каждая новелла о нем — это путь взросления человека, который постигает правду жизни, учится отделять невежество от знания, а добро от зла. Укрывшись в кроне развесистой груши, Чик задает себе и мирозданию вечные вопросы — от тайны образования планеты Земля до зарождения на этой планете человеческой совести. При этом рассказы о Чике напрочь лишены назидательной патоки, в них, как и в реальной жизни, есть место злодейству и лжи, глупости и обману. Но «Чик точно знал одно, что та часть головы, которая определяет, что справедливо и что не справедливо, у него работает очень здорово. Этого Чик не сказал бы про многих взрослых». Что ж, у взрослых, которые прочтут книгу о Чике, есть шанс исправиться.

читать дальше

Детство Чика (Серия «Сквозь время»)

« СЮДА   |   ТУДА »

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поддержка Правительства Москвы

© Издательство «Время», 2000—2017

Изготовим для вас офисные аксессуары по оптовым ценам, недорого. . Планета сайтов создание сайтов ростов.