Новинки
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»
Мигель де Сервантес Сааведра

С книги Мигеля де Сервантеса (1547—1616) «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» (1605, 1615) началась новая история европейской прозы. Переведенный, и довольно быстро, на множество языков, он оказал большое влияние на литературу многих народов; на русскую литературу — просто огромное. Достоевский говорил, что «Дон Кихот» принадлежит к числу книг, написанных на много столетий вперед. При этом из разнообразных толкований книги и ее главного образа выкристаллизовалась, стала основной одна трактовка. Взгляд на Дон Кихота как на воплощение идеи о высоком предназначении человека, как на героя, жертвующего собой во имя добра и справедливости. Таким он вошел и в массовую культуру, став мгновенно считываемым мемом.
Но в действительности роман о Рыцаре Печального Образа намного сложней, интересней, глубже. «Про Дон Кихота надо сказать: жил безумным, умер мудрым. “Дон Кихот” рассказывает, какая должна быть женщина и как должен любить мужчина. Люди думают, что “Дон Кихот” — это пародия, а “Дон Кихот” — это наибольшая добродетель» (Виктор Шкловский).

читать дальше

Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский
Аркадий Аверченко

Говорят, самые лучшие юмористы мрачны и неулыбчивы в быту. Аркадий Тимофеевич Аверченко (1880—1925) к их числу определенно не относился. Даже свою автобиографию он писал, смеясь, — и включил ее в первый свой сборник. «Литературная моя деятельность была начата в 1904 году, и была она, как мне казалось, сплошным триумфом. Во-первых, я написал рассказ. Во-вторых, я отнес его в “Южный край”. И в-третьих (до сих пор я того мнения, что в рассказе это главное), в-третьих, он был напечатан!» И были затем напечатаны сотни рассказов, фельетонов, юморесок, шуток. И был завоеван титул «короля смеха». И был основан лучший юмористический журнал России — «Сатирикон», слава и имя которого (пусть в названии не журнала, а райкинского театра) живы и сегодня. Вообще-то к началу ХХ века Россия привыкла к другому смеху — «сквозь невидимые миру слезы». «“Сатирикон” раскрепостил русский юмор. Снял с него оковы незримых слез. Россия начала смеяться» (Тэффи). Эта сборник составлен из рассказов, написанных в разные годы — с 1910-го по 1923-й.

читать дальше

Осколки разбитого вдребезги
Борис Пастернак

Для современного молодого читателя ранняя проза классика русской литературы ХХ века Бориса Леонидовича Пастернака (1890—1960) нередко бывает заслонена знаменитым романом «Доктор Живаго». Между тем, повести «Детство Люверс» (1918) и «Охранная грамота» (1930) также принадлежат к вершинным произведениям русской литературы, сравнимым с трилогией Льва Толстого о детстве, отрочестве и юности. (Вспомним, кстати, что и первоначальное название «Доктора Живаго» — «Мальчики и девочки».) Повесть о взрослении «придуманной» девочки Жени Люверс и автобиографическая исповедь великого поэта едины в главном: «Пастернак не изображал мир ребенка, а выражал его изнутри» (Александр Архангельский). Все его произведения словно освещены воспоминаниями о детских радостях — рождественских елках, золотых шарах, имбирных пряниках — и о неподдельных детских горестях и драмах. Вот квинтэссенция этой высокой прозы, строки из финала «Охранной грамоты»: «Все мы стали людьми лишь в той мере, в какой людей любили и имели случай любить... Любить самоотверженно и беззаветно, с силой, равной квадрату дистанции, — дело наших сердец, пока мы дети».

 

читать дальше

Детство Люверс. Охранная грамота
Валентин Катаев

Оба произведения Валентина Петровича Катаева (1897—1986), вошедшие в эту книгу, считаются центральными текстами позднего, «мовистского» периода его творчества. «Алмазный мой венец» (1978) — это череда воспоминаний о главных литературных персонажах ушедшей эпохи. Королевич — Сергей Есенин, птицелов — Эдуард Багрицкий, ключик — Юрий Олеша, синеглазый — Михаил Булгаков, мулат — Борис Пастернак, штабс-капитан — Михаил Зощенко… «Процесс расшифровывания катаевских “крестословиц” … представлял собой чудесное и увлекательное вознаграждение за те неизбежные трудности, которые с этим процессом были сопряжены» (Олег Лекманов и Мария Котова). Оценки романа критикой и читателями были полярными — от восторженных до оскорбительных. Но любые оценки автор мог считать благом, поскольку о повести «Уже написан Вертер» (1980), в которой Катаев «в неверном свете представляет роль ВЧК как инструмента партии в борьбе против контрреволюции», просто было запрещено упоминать в советской печати. К счастью, до снятия этого запрета писатель успел дожить.

читать дальше

Алмазный мой венец
Марина Потоцкая

В этой книжке много весёлых чудес и почти нет грусти. Марина Потоцкая, которая придумала все эти истории, точно знает, что для таких чудес не нужна волшебная палочка. Они запросто могут случиться и с тобой, и прямо сегодня. Ты когда-нибудь залезал в кастрюлю, чтобы маму повеселить? Ну, в большую такую кастрюлищу? А слона у бабушки на огороде видел? Не игрушечного, конечно, а настоящего! А про курицу, которая умеет считать до пяти, слышал? А спасательный зонтик у тебя есть?.. Если в ответ на эти вопросы ты только качаешь головой, значит, тебе непременно стоит прочитать эту книжку!

читать дальше

Происшествие в Плюшкине
Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак

«О смерти участников группы остальные узнавали окольными путями и сразу же выкладывали в ленту. Последние полчаса Славка чувствовал себя персонажем какого-то фантастического сериала. Ему нужно было очухаться». Да, в свои четырнадцать лет Славка повзрослел мгновенно. Переживет ли он такой шок? Справятся ли его родители с тем, что смысл и цель их жизни внезапно рушатся? Как воспользуются они сами и их единственный сын неожиданно обретенной свободой? Осознают ли, что все люди мало того что разные, так еще и все время меняются? Возможно, единственный выход — научиться падать, но подниматься. Очередная остросюжетная повесть известного писательского дуэта, который раз за разом изобретает для своих героев экстремальные ловушки, из которых все сложнее выпутываться. А может, это не писатели изобретают, а сама жизнь им подсказывает? Проверьте эту гипотезу на себе.

читать дальше

Минус один
Александр Кабаков

Новый сборник прозы Александра Кабакова, как и предыдущий, включает все жанры, кроме разве что романа. Здесь вольная фантазия fiction и почти протокольная достоверность non-fiction, рассказы о неназванных исторических персонажах и реальные истории выдуманных героев, рассуждения на свободные темы и свободные импровизации на темы заданные... Словом, что хочет, то и пишет, а получается всегда современная русская проза.

читать дальше

Группа крови
Андрей Платонович Платонов

В книгу вошли два произведения Андрея Платонова (1899—1951), которые при его жизни не были да и не могли быть опубликованы. Но именно платоновскому «Котловану» было суждено стать самой ясной и страшной метафорой эпохи «великого перелома», закладки «фундамента социализма». Это книга о том, как землекопы, роющие циклопический котлован невнятного назначения, сами превращаются в расходный материал великой стройки. Иосиф Бродский, прочитав «Котлован», заметил: «Первое, что следовало бы сделать, закрыв данную книгу, это отменить существующий миропорядок и объявить новое время». Относительно новые времена настали, вслед за «Котлованом» (1969) вышла из печати восточная повесть «Джан» (в полном виде в 1999-м), «предвосхитившая многое в мировой литературе, в частности такое явление, как латиноамериканская проза» (Наталья Корниенко). И миропорядок постепенно вроде бы улучшается. Но Андрей Платонов, с его беспощадной честностью и невероятной речью, не дает нам покоя. Он заставляет нас всматриваться в тревоге не столько в запечатленный им жутковатый мир, сколько в наши собственные души.

читать дальше

Котлован
Михаил Нисенбаум

В волшебной квартире на Маросейке готовят клей для разбитых сердец, из дачной глуши летят телеграммы, похожие на узоры короедов, в Атласских горах бродят боги, говорящие по-птичьи. «Волчок» – головоломка любви, разбегающейся по странам и снам, бестиарий характеров, коллекция интриг. Здесь все неподдельное: люди, истории, страсти. Здесь все не то, чем кажется: японский сад в подмосковных лесах, мужчина во власти влюбленной женщины, итальянское поместье Эмпатико, где деньги добывают прямо из подсознания. Кружится волчок – то пестрый из детской, то серенький из колыбельной. Это современная игра, где выигрыш, равно как проигрыш – чудо и красота.

читать дальше

Волчок: роман
Лев Николаевич Толстой

Лев Николаевич Толстой (1828—1910) был не только великим писателем, но и великим моралистом. Это так, но ханжой он никогда не был. Толстой не только не избегал разговоров о разного рода «темных» сторонах человеческой жизни, но, напротив, быть может, придавал им чрезмерное значение, мучился ими, страдал от того, что они неподвластны человеческому разуму. Это то, чем высшее творение Бога не способно управлять: ревность, похоть и тщеславие... Три повести Льва Толстого — «Крейцерова соната» (1891), «Дьявол» (1911) и «Отец Сергий» (1911) — посвящены этим трем грехам, которые владеют человеком помимо его воли. И между ними глубокая связь. Но какая? В душе человека дьявол вступает в противоборство с Богом. И хотя сам Толстой в дьявола как реальное существо не верил, но эта тема занимает в позднем творчестве писателя исключительное место.

читать дальше

Крейцерова соната. Дьявол. Отец Сергий

« СЮДА   |   ТУДА »

1 2 3 4 5 6

    Поддержка Правительства Москвы

© Издательство «Время», 2000—2017

саморезы с прессшайбой по доступной цене. жмите . Сегодняшний выпуск программа пусть говорят смотреть.