Время на non/fiction-2013
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»


Ирина Горюнова

Ирина Горюнова уже заявила о себе как разносторонняя и весьма неоднозначная писательница. Ее недавний роман-трилогия «У нас есть мы» поначалу вызвал шок, но был признан литературным сообществом и вошел в лонг-лист премии «Большая книга». В новой книге «Фархад и Евлалия» через призму любовной истории иранского бизнесмена и московской журналистки просматривается серьезный посыл к осмыслению глобальных проблем нашей эпохи. Что общего может быть у людей, разъединенных разными религиями и мировоззрением? Их отношения — развлечение или настоящее чувство? Почему, несмотря на вспыхнувшую страсть, между ними возникает и все больше растет непонимание и недоверие? Как примирить различия в вере, культуре, традициях? Это роман о судьбах нынешнего поколения, настоящая психологическая проза, написанная безыскусно, ярко, эмоционально, что еще больше подчеркивает ее нравственную направленность.

 

 

Фархад и Евлалия
Ната Хаммер

Известный на всю Москву жилой комплекс, где волею застройщика и московского правительства обитают власть предержащие и власть охраняющие, крупные дельцы и мелкие проходимцы, самородные таланты и их бесталанные поклонники, иностранные шпионы и патриотичные следопыты, живет весьма бурной жизнью. И если чего не хватало его обитателям для полноты ощущений, так это только потопа. Но вот  волею высших природных сил, умноженной на вполне земную жадность и разгильдяйство, потоп  случился, залив подвалы и окрестности и обнажив все острые углы человеческих взаимоотношений. Автор убедительно просит читателей не ассоциировать себя, своих соседей, друзей и недругов  с кем-либо из многочисленных персонажей повести. На классический вопрос: «Над кем смеетесь?» автор твердо отвечает: «Только не над вами!»

ТСЖ «Золотые купола»: Московский комикс
Марк Харитонов

Новый роман Марка Харитонова читается как увлекательный интеллектуальный детектив, чем-то близкий его букеровскому роману «Линии судьбы, или Сундучок Милашевича». Но если там исследователь реконструировал историю, судьбы ушедших людей, перебирая попавшие к нему обрывочные заметки на конфетных фантиках, здесь герой-писатель пытается проникнуть в судьбу отца, от которого не осталось почти ничего, а то, что осталось, требует перепроверки. Надежда порой не столько на свидетельства, на документы, сколько на работу творящего воображения, которое может быть достоверней видимостей. «Увидеть больше, чем показывают» — способность, которая дается немногим, она требует напряжения, душевной работы. И достоверность возникающего понимания одновременно определяет реальный ход жизни. Воображение открывает подлинную реальность — если оно доброкачественно, произвольная фантазия может обернуться подменой, поражением, бедой. Так новая мифология, историческая, национальная, порождает кровавые столкновения. Герои повести «Узел жизни», как и герои романа, переживают события, которые оказываются для них поворотными, ключевыми. «Узел жизни, в котором мы узнаны и развязаны для бытия», — Осип Мандельштам сказал как будто о них.

Увидеть больше
Алексей Слаповский

Один из знаменитых людей нашего времени высокомерно ляпнул, что мы живем в эпоху «цивилизованной коррупции». Слаповский в своей повести «У нас убивают по вторникам» догадался об этом раньше — о том, что в нашей родной стране воруют, сажают и убивают не как попало, а организованно, упорядоченно, в порядке очереди. Цивилизованно. Но где смерть, там и любовь; об этом — истории, в которых автор рискнул высказаться от лица женщины.

У нас убивают по вторникам
Виктор Шендерович

 

Спасибо Владимиру Владимировичу Путину.

Весной 2001 года он с группой товарищей избавил меня от еженедельной трудовой повинности по написанию программы «Куклы».

Образовался внезапный досуг, и я начал шарить по закромам собственного компьютера, перебирая обломки текстов, не доведенных до ума.

И наткнулся на полуторастраничный диалог, лежавший в запасниках с неведомых времен — диалог человека с ангелом смерти.

Сценка была вкусная, в ней чудилось развитие, но развития не было еще довольно долго, и я брел на ощупь.

И, кажется, выбрел: в пьесе появился первый поворот, а за ним открылся вполне драматический пейзаж.

 

Текущий момент
Олег Павлов

«Казенная сказка», при том, что ничего сверхъестественного в ней не происходит и всё взято из реалий российской жизни — произведение фантастическое. Фантастика эта, по природе, по веществу та же самая, что в гоголевских «Мертвых душах» и в платоновском «Чевенгуре». Это сказка о России. И пусть не отлитая в классически совершенную форму, она сразу же заняла в русской литературе свое место, вызвав восхищение живых классиков Виктора Астафьева и Георгия Владимова. А в 2012 году ее автору «за исповедальную прозу, проникнутую поэтической силой и состраданием; за художественные и философские поиски смысла существования человека в пограничных обстоятельствах» была присуждена Литературная премия Александра Солженицына.

Казенная сказка
Евгений Клюев

Время в этом романе о путешественнике, застигнутом вулканическим облаком на пути из Москвы в Копенгаген, движется настолько хаотично, что пространство начинает распадаться на составляющие, увлекая героя в разные измерения его собственного «я». В каком из этих измерений — подлинное «я», какое из многих «я» доберется в конце концов до цели и какова вообще цель нашего путешествия через пространство и время — решать читателю. Предупредить же его следует лишь об одном: о необходимости быть очень внимательным к словам — в новом романе Евгения Клюева они имеют особенно мало общего с действительностью.

"Translit" Евгения Клюева получил второе место на Русской премии-2013! (Лиза Новикова"Известия", 25.04.13)
 

Рецензии, отзывы и обсуждение романа Евгения Клюева Translit:

Журнал Eclectic

Российская газета

Книжное обозрение

Отзыв читательницы с сайта LiveLib

Евгений Клюев в "Московских новостях"

Евгений Клюев на радио "Свобода"

Наталья Горбаневская о романе Евгения Клюева "Translit":

"Читая романы из "короткого списка" "Русской Премии" 2012 года"

"Книжная полка Олега Дарка" о романе Евгения Клюева "Translit" ("Новый Мир", №4, 2013)
Удивительный отзыв на роман Евгения Клюева "Translit"

Отзыв читательницы Clementine (LiveLib): "...это космос. Разве о нём расскажешь?" (читать дальше) 

Translit: Роман-петля
Барбара Хофланд
Перевод К. А. Сошинской
 
Представленный читателю роман английской писательницы Барбары Хофланд (1770—1844) случайно увидел в букинистической лавке в английском городе Нотингем скрипач, родившийся и проживший большую часть жизни в Москве. Его поразил не только год издания двух небольших томиков — 1813! — но и их название «Ивановна, или Девица из Москвы». Хозяин лавки предполагал выставить эти редкости на аукцион Сотбис, но, побывав на концерте скрипача, согласился продать их ему. А музыкант, прочитав роман о событиях в Москве во время нашествия Наполеона, был потрясен его содержанием и подарил книги своей давнишней приятельнице К. А. Сошинской в надежде, что она влюбится в него и переведет. Так и случилось.
Роман «Ивановна, или Девица из Москвы» — роман в письмах, и притом остросюжетный, его действие разворачивается, главным образом, в захваченной в 1812 году французскими войсками и сожженной Москве. События того времени хорошо известны читателю по отечественной литературе. Но переписка сестер Долгоруких, письма влюбленного в русскую аристократку Ивановну английского баронета Эдварда Инглби и его слуги в немалой степени пополняют наши знания о том времени и придают им новую эмоциональную окраску — тема «война и любовь» всегда актуальна.

Ивановна, или Девица из Москвы
Вероника Кунгурцева

«Родители» этой книжки: «Витя Малеев в школе и дома» и «Алиса в Зазеркалье», а «бабушка» — сказка о Семилетке. После того как Орине исполнилось семь, время ускорило свой бег, и девочка из Поселка в течение трех дней стала девушкой и женщиной. Впрочем, всё это произошло  не дома, а в Потусторонье,  которое оказалось отражением прожитой ею жизни. Орина вместе с соседским мальчиком (юношей, мужчиной) должна выполнить трудные задания, чтобы вернуться домой. Только вот поможет ли ей попутчик…

 

«Представьте себе, что Шарль Перро, псевдо-Аполлодор,  Маркес и Мамлеев оказались в одной русской избе, уселись по углам  и все одновременно принялись что-то рассказывать; тот странный гул, что наполнит воздух, и будет  „взрослый" роман Кунгурцевой.   Сказка — отдельно, миф — отдельно, сны — отдельно, реальный мир — отдельно… в „Орине"  традиционная система литературного апартеида не работает; тут все разом, все — сросшееся. И учтите, взаимодействие с магическим реализмом в такой версии обходится читателю недешево: книга густая, плотная, вязкая; просто глазеть на приключения героев в Потусторонье  не получится; вам тоже придется контактировать с кунгурцевскими хтоническими силами. Самому, вплотную, тактильно»

Лев Данилкин

Орина дома и в Потусторонье
Вадим Ярмолинец

Два десятка лет репортерской работы в нью-йоркской прессе дали Вадиму Ярмолинцу бесценный писательский опыт и массу сюжетов. Своих персонажей он позаимствовал со страниц светской и криминальной хроники. Они — не ностальгирующие иммигранты, а полноправные жители «столицы мира», на улицах которой привычно звучит русская речь. Герои этих увлекательных историй живут одной жизнью со своими соседями — латинос, афро-американцами, ортодоксальными евреями, индусами и китайцами, как и они, стремясь найти свою любовь и место под солнцем.

 


Кроме пейзажа: Американские рассказы
« СЮДА   |   ТУДА »

1 ... 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 21

    Московские новости

© Издательство «Время», 2000—2017