Время на non/fiction-2013
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»


Елена Сафронова
Будни журналистики, повседневная газетная работа, любовные истории, приносящие разочарования, — это фон романа «Жители ноосферы». О заурядных вещах прозаик и публицист Елена Сафронова пишет так захватывающе и иронично, что от повествования трудно оторваться. В рассказ о перипетиях судьбы журналистки Инны Степновой вплетаются ноты язвительной публицистики, когда автор рассуждает о нравственной стороне творческого процесса и о натурах его вершителей — «жителей ноосферы».
Жители ноосферы: Роман-триптих
Ингвар Коротков
Вольно или невольно, но художник Владимир Любаров (сам того не ведая) стал крёстным отцом этой книги. Раньше я писал рассказы, героями которых были мои деревенские знакомцы-персонажи. И даже иногда посылал их на литературные конкурсы. Но дальше лонг-листа дело не шло — мотивация всегда была одинаковая: «Ну кому нужны эти нынешние пасторали? Эти ущербные Юрики-пахари и Коли-оборотни? Какие эмоции? Какая любовь? Какие чувства могут быть у этих отживших своё осколков, полудебилов и дегенератов? Деревня — умерла. Она никому не нужна. Не интересна. Как и ваши персонажи. И где экшн, действие, борьба против закоснелости дремучей жизни? Почему они все такие счастливо-благостные? И какую душу вы там высмотрели? У кого?».
Я не спорил. И даже не огорчался. Вероятно, понятие «душа» действительно не очень востребовано в современной литературе. А может быть, и в реальности тоже. Но искорку Бога и невидимые белые крылья у своих персонажей я отнимать не стал. Им без этого — никак. И заселял свою выдуманную деревушку Грибовку новыми героями — такими же наивными и счастливо-благостными. Пусть живут сами по себе.
Ингвар Коротков. От автора
 

Мой деревенский рок: Роман в эпизодах
Виталий Бернштейн
Уже тридцать пять лет Виталий Бернштейн живет и занимается литературным творчеством в Соединенных Штатах. В этой книге собраны его остросюжетные повести и рассказы, увидевшие свет в периодических изданиях в США и в России.
Долгий полет: Повести и рассказы
Анатолий Курчаткин
Новый роман Анатолия Курчаткина «Чудо хождения по водам» продолжает фантастико-реалистическую линию его творчества, нашедшую ранее выражение в романах «Записки экстремиста», «Поезд», рассказах «Счастье Вениамина Л.», «Гильотина» и других.
Чудо хождения по водам
Алексей Слаповский

Здесь должна быть аннотация. Но ее не будет. Обычно аннотации пишут издательства, беззастенчиво превознося автора, или сам автор, стеснительно и косноязычно намекая на уникальность своего творения. Надоело, дорогие читатели, сами решайте, читать или нет. Без рекламы. Скажу только, что каждый может найти в этой книге что-то свое — свои истории, мысли и фантазии, свои любимые жанры плюс тот жанр, который я придумал и назвал «стослов» — потому что в тексте именно сто слов. Кто не верит, пусть посчитает слова вот здесь, их тоже сто. И, если я в этом не обманываю, значит, не обманываю во всем остальном.

С уважением, 

А. С.

Хроника № 13: рассказы, сценарий, пьесы, эссе, хроника общих и личных событий
Тимур Кибиров

Перед нами — первый прозаический опыт лауреата Национальной премии «Поэт» Тимура Кибирова. «Радость сопутствует читателю "хроники верной и счастливой любви" на всех ее этапах. Даже там, где сюжет коварно оскаливается, чистая радость перекрывает соблазн пустить слезу. Дело не в том, что автор заранее пообещал нам хеппи-энд, — дело в свободной и обнадеживающей интонации, что дорога тем читателям стихов Кибирова, которые…»

Лада, или Радость
Елена Минкина-Тайчер

Этот роман — «собранье пестрых глав», где каждая глава названа строкой из Пушкина и являет собой самостоятельный рассказ об одном из героев. А героев в романе немало — одаренный музыкант послевоенного времени, «милый бабник», и невзрачная примерная школьница середины 50-х, в душе которой горят невидимые миру страсти — зависть, ревность, запретная любовь; детдомовский парень, физик-атомщик, сын репрессированного комиссара и деревенская «погорелица», свидетельница ГУЛАГа, и многие, многие другие. Частные истории разрастаются в картину российской истории XX века, но роман не историческое полотно, а скорее многоплановая семейная сага, и чем дальше развивается повествование, тем более сплетаются судьбы героев вокруг загадочной семьи Катениных, потомков «того самого Катенина», друга Пушкина. Роман полон загадок и тайн, страстей и обид, любви и горьких потерь. И все чаще возникает аналогия с узко научным понятием «эффект Ребиндера» — как капля олова ломает гибкую стальную пластинку, так незначительное, на первый взгляд, событие полностью меняет и ломает конкретную человеческую жизнь.

Эффект Ребиндера
Андрей Дмитриев
Свод сочинений Андрея Дмитриева – многоплановое и стройное, внутренне единое повествование о том, что происходило с нами и нашей страной как в последние тридцать лет, так и раньше – от революции до позднесоветской эры, почитавшей себя вечной. Разноликие герои Дмитриева – интеллектуалы и работяги, столичные жители и провинциалы, старики и неоперившиеся юнцы – ищут, находят, теряют и снова ищут главную жизненную ценность – свободу, без которой всякое чувство оборачивается унылым муляжом. Проза Дмитриева свободна, а потому его рассказы, повести, романы неоспоримо доказывают: сегодня, как и прежде, реальны и чувство принадлежности истории (ответственности за нее), и поэзия, и любовь.
Дорога обратно. Крестьянин и тинейджер
Владимир Шпаков

Новый роман петербургского писателя Владимира Шпакова предлагает погрузиться в стихию давнего и страстного диалога между Востоком и Западом. Этот диалог раскрывается в осмыслении трагедии, произошедшей в русско-немецком семействе, в котором родился ребенок с необычными способностями. Почему ни один из родителей не смог уберечь неординарного потомка? Об этом размышляют благополучный немец Курт, которого жизнь заставляет отправиться в пешее путешествие по России, и москвичка Вера, по-своему переживающая семейную катастрофу. Сюжет разворачивается в двух параллельных планах, наполненных драматическими эпизодами и неожиданными поворотами. Вечная тема «единства и борьбы» России и Европы воплощена здесь в варианте динамичного, увлекательного и убедительного повествования.

Смешанный brak
Наталия Червинская
Первое, что отмечают рецензенты в прозе Натальи Червинской — ум: «природный ум», «острый ум»», «умная, ироничная» и даже «чересчур умная». Впрочем, Людмила Улицкая, знающая толк в писательской кухне, добавляет ингредиентов: отличное образование (ВГИК), беспощадный взгляд художника, прирожденное остроумие, печальный скепсис и свободное владение словом. Стоит прочесть всем, кто помнит, какую роль сыграла поправка Джексона — Вэника в эмиграции из СССР. А кто не в курсе — им тем более. Поправку наконец отменили, а жизнь не отменишь и не переиграешь — она прожита вот так, как ее написала-нарисовала «чересчур умная» Червинская.
Поправка Джексона
« СЮДА   |   ТУДА »

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 21

    Московские новости

© Издательство «Время», 2000—2017

Путевки и туры в израиль из спб www.classictravel.spb.ru.