Время на non/fiction-2013
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»


Уильям Шекспир
«Ревнив, как Отелло», «пылок, как Ромео», «трогательна, как Джульетта», «гамлетовские раздумья» — даже не читавшие Шекспира понимают, о чем идет речь. И хотя личность человека, скрывшегося под псевдонимом Shakespeare — «потрясающий копьем», до сих пор точно не установлена, вот уже четыреста лет внимание к нему, к его драматургии со стороны режиссеров, сценаристов, художников, актеров не только не ослабевает, но, напротив, усиливается. Читателю предоставляется возможность общения с Шекспиром напрямую, без всего того, что так увлекает и завораживает в спектаклях или фильмах по его пьесам. Только тексты трех трагедий в переводе Бориса Пастернака, три самые популярные в мире пьесы — «Ромео и Джульетта», «Гамлет», «Король Лир» — и в этом неспешном общении с гением вас ожидает много удивительного и прекрасного.
Трагедии
Лев Николаевич Толстой
По известности зачина роман Льва Толстого «Анна Каренина» (первое книжное издание — 1878 год) сравним разве что с «Мой дядя самых честных правил…» Впрочем, именно Пушкин и послужил Льву Николаевичу примером: «Вот как нам писать. Пушкин приступает прямо к делу». И Толстой приступает к «Анне Карениной» так же прямо: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Все смешалось в доме Облонских…» Пересказывать далее сюжет одного из самых популярных во всем мире романов — неблагодарная затея. Потому что трагический финал этого произведения еще более известен, чем его зачин. Толстой назвал «Анну Каренину» «романом из современной жизни», романом «живым и горячим». О том, насколько он по сей день горяч, говорят хотя бы тридцать экранизаций «Анны Карениной». И интересная закономерность: после каждой удачной экранизации следует череда новых переводов толстовского шедевра на многие языки. Людям всего цивилизованного мира хочется максимально точно узнать, как было дело. Нам повезло: мы можем прочесть великую книгу сразу по-русски.
Анна Каренина
Джейн Остин
Освбожденные и равноправные женщины всего мира массово влились в ряды читающей публики. Оказалось, что в книгах британской девицы, никогда не выходившей замуж и не покидавшей родной Хэмпшир, удивительным образом сочетаются достоинства настоящей литературы с особенностями дамского романа: это истории любви и замужества, но написанные столь иронично, наблюдательно и живо, что их по праву считают классикой английского реализма. Что важнее — испытать страсть или сохранить достоинство? Проблемы романа «Чувство и чувствительность» до сих пор оказываются актуальными, хотя нынче девушек и не лишают состояния в пользу наследников мужского пола. Чувства и рассудок по-прежнему не в ладах между собой, а романтическая любовь способна полностью игнорировать доводы разума.
Чувство и чувствительность
Джейн Остин
Романы Джейн Остин стали особенно популярны в ХХ веке, когда освобожденные и равноправные женщины всего мира массово влились в ряды читающей публики. Оказалось, что в книгах британской девицы, никогда не выходившей замуж и не покидавшей родной Хэмпшир, удивительным образом сочетаются достоинства настоящей литературы с особенностями дамского романа: это истории любви и замужества, но написанные столь иронично, наблюдательно и живо, что их по праву считают классикой английского реализма. «Гордость и гордыня» — канонический роман о любви, родившейся из предубеждения, однако богатый красавец-аристократ и скромная, но умная барышня из бедной семьи изображены столь лукаво и остроумно, что вот уже третий век волнуют воображение читателей, а нынче еще и кинематографистов — это, пожалуй, самая экранизируемая книга за всю историю кино.
Гордость и гордыня
Федор Михайлович Достоевский
«Мне бы хоть бы только без большой скуки прочел читатель, — более ни на какой успех и не претендую...» — писал Федор Михайлович Достоевский сразу после публикации романа «Идиот» в номерах журнала «Русский вестник» за 1868 год. И вот прошло почти полтора века. «Меня зовут Наташа, мне 30 лет и я Идиот. Вероятно, моя книгожизнь до Достоевского и после него — это будут две разные жизни. Зря я столько лет боялась Федора Михайловича и отказывала себе в таком замечательном удовольствии. Говорю же, Идиот» (отзыв читательницы на портале Livelib, 2016). «Идиот» сегодня — одно из самых любимых, цитируемых, экранизируемых и инсценируемых произведений русской — да и не только русской! — литературной классики во всем мире. «А насчет недостатков я совершенно и со всеми согласен; а главное, до того злюсь на себя за недостатки, что хочу сам на себя написать критику» (Ф. М. Достоевский, 1869).
Идиот
Иван Гончаров
«Обломов» (1859) — центральная часть трилогии И. А. Гончарова. Писатель был убежден в смысловом единстве трех романов, не связанных сюжетно. «Обыкновенная история» (1846) — о предопределенности жизни среднего порядочного человека: прекраснодушную глупую молодость сменяет трезвая зрелость, а ее — блеклая старость. «Обрыв» (1869) — о том, что людям большой души всегда выпадали тяжкие испытания, но жить все-таки надо. «Обломов» — книга о чистом, добром, предназначенном любви, редкостно умном человеке, который смолоду понял: жить по законам «Обыкновенной истории» и «Обрыва» нельзя. И лег на диван, с которого поднять его не смогли ни любовь, ни дружба, ни ясное сознание собственной неправоты, ни благодарность бесхитростно любящей женщине. Можно согласиться на все — лишь бы сохранить внутренний покой, не замараться, не уподобиться «другим». А о сыне, как и об Обломовке, «другие» позаботятся — лучшие из «других». «Обломов» — книга о странном и страшном родстве просто нищих (лентяев, неумех, прохвостов) и нищих духом.
Обломов
Бронте Шарлотта
Роман «Джейн Эйр» вышел в 1847 году и стал главной книгой британской писательницы Шарлотты Бронте, ее визитной карточкой. Кто-то остроумно заметил: даже те, кто не удосужился прочесть роман, знают о существовании его героини — невзрачной гувернантки, нашедшей после многих горестей свое счастье. Со времени выхода романа специалисты пытаются объяснить и примирить его очевидное несовершенство и захватывающий интерес к нему. Отмечают, что Шарлотта Бронте первой сделала героиней дурнушку. Подчеркивают, что Джейн Эйр — первая героиня, которая сама рассказывает свою историю. Упирают на универсальный расклад дамского романа: декорации — хоть замок с привидениями, хоть Рублевка, хоть Голливуд. Вирджиния Вульф в свое время заметила: «Шарлотта все свое красноречие, страсть и богатство стиля употребляла для того, чтобы выразить простые вещи: "Я люблю”, "Я ненавижу”, "Я страдаю”». А что еще нужно читательнице? Ведь каждая Джейн Эйр ждет своего мистера Рочестера и надеется однажды сказать: «Читатель, я вышла за него замуж».
Джейн Эйр
Иван Гончаров

«Обрыв» (1869) — завершающий роман трилогии, которую И. А. Гончаров (1812—1891) воспринимал как единое целое. «Двадцать лет тянулось писание этого романа, — иначе и быть не могло. Он писался, как тянулся период самой жизни», — так отозвался автор об «Обрыве», подводя итоги своей творческой деятельности. Герой романа художник Райский — артистическая натура, стремящаяся реализовать свой идеал в произведениях искусства. Но проблема у него вполне «обломовская» — неспособность согласовать идеал и действительность, отделить собственную жизнь от искусства. Для Гончарова это — опасный симптом болезни русского общества, так и не сумевшего освоиться в бурной эпохе политических и экономических реформ. Критика встретила «Обрыв» прохладно. «Неловким и несвоевременным подвигом» назвал его Салтыков-Щедрин. Насчет несвоевременности он, пожалуй, оказался прав: даже самой литературной формой — «матрешкой» (роман автора о том, как его герой пытается написать роман) — «Обрыв» сильно опередил свое время. «Такой “Обрыв” кажется романом не из прошлого литературы, а из ее далекого будущего — чем-то в духе скорее “Дара” Набокова, чем прозы Тургенева» (Кирилл Зубков).

Обрыв
Федор Михайлович Достоевский

Достоевский часто чувствовал себя одиноким среди современников. К его творчеству со скепсисом относился Тургенев («обратное общее место»). Лев Толстой ценил лишь «Записки из Мертвого дома», усматривая в романах «серьезное отношение к делу и дурную форму». Однако «Преступление и наказание» (1866) — первый из романов так называемого пятикнижия Достоевского — безусловно, встает в один ряд с другими великими романами ХIХ века. Уголовная фабула, идеологические поединки главного героя с проницательным следователем, пьяненькие, нигилисты, бесшабашные студенты, кроткие блудницы-святые, картины сжигаемого летним солнцем Петербурга — непримиримые контрасты, какофония и симфония бытия — определяют структуру созданного Достоевским жанра философского полифонического романа. С необычайной остротой ставит он ключевые вопросы человеческого существования: о праве на «кровь по совести», вере и неверии, жертве, покаянии и прозрении. «Мой идеализм — реальнее ихнего. Господи! Порассказать толково то, что мы все, русские, пережили в последние 10 лет в нашем духовном развитии, — да разве не закричат реалисты, что это фантазия! А между тем это исконный, настоящий реализм! <...> Ихним реализмом — сотой доли реальных, действительно случившихся фактов не объяснишь. А мы нашим идеализмом пророчили даже факты. Случалось» ( письмо А. Н. Майкову, 11 декабря 1868).

Преступление и наказание
Александр Дюма

«Три мушкетера» Александра Дюма-отца (1802—1870) — одна из тех немногих книг, о которых знают все. Даже тот, кто не умеет читать, наверняка видел хоть какой-нибудь из сотен сериалов, мультиков или спектаклей по этому историко-приключенческому роману. Мы, конечно, понимаем, что приключений в нем больше, чем подлинной истории, но вот ведь волшебство настоящей литературы: д’Артаньян и его друзья, Констанция и миледи, герцог Бекингэм и кардинал Ришелье — именно они в сознании читающего мира олицетворяют сегодня Францию ХVII века. Что же касается мушкетерского кодекса чести — он бессмертен. Вы легко обнаружите его в художественных наследниках «Трех мушкетеров» на любой вкус и возраст — хоть в «Трех товарищах» Ремарка, хоть в «Поттериане» Роулинг, хоть в «Ангелах Чарли» МакДжи. «Все за одного, один за всех! — Все четверо хором произнесли слова, подсказанные им д’Артаньяном».

Три мушкетера
« СЮДА   |   ТУДА »

1 2

    Московские новости

© Издательство «Время», 2000—2017