Сквозь время
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»


Уильям Шекспир

«Ревнив, как Отелло», «пылок, как Ромео», «трогательна, как Джульетта», «гамлетовские раздумья» — даже не читавшие Шекспира понимают, о чем идет речь. И хотя личность человека, скрывшегося под псевдонимом Shakespeare — «потрясающий копьем», до сих пор точно не установлена, вот уже четыреста лет внимание к нему, к его драматургии со стороны режиссеров, сценаристов, художников, актеров не только не ослабевает, но, напротив, усиливается. Читателю предоставляется возможность общения с Шекспиром напрямую, без всего того, что так увлекает и завораживает в спектаклях или фильмах по его пьесам. Только тексты трех трагедий в переводе Бориса Пастернака, три самые популярные в мире пьесы — «Ромео и Джульетта», «Гамлет», «Король Лир» — и в этом неспешном общении с гением вас ожидает много удивительного и прекрасного.

читать дальше

Трагедии
Лев Николаевич Толстой

По известности зачина роман Льва Толстого «Анна Каренина» (первое книжное издание — 1878 год) сравним разве что с «Мой дядя самых честных правил…» Впрочем, именно Пушкин и послужил Льву Николаевичу примером: «Вот как нам писать. Пушкин приступает прямо к делу». И Толстой приступает к «Анне Карениной» так же прямо: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Все смешалось в доме Облонских…» Пересказывать далее сюжет одного из самых популярных во всем мире романов — неблагодарная затея. Потому что трагический финал этого произведения еще более известен, чем его зачин. Толстой назвал «Анну Каренину» «романом из современной жизни», романом «живым и горячим». О том, насколько он по сей день горяч, говорят хотя бы тридцать экранизаций «Анны Карениной». И интересная закономерность: после каждой удачной экранизации следует череда новых переводов толстовского шедевра на многие языки. Людям всего цивилизованного мира хочется максимально точно узнать, как было дело. Нам повезло: мы можем прочесть великую книгу сразу по-русски.

читать дальше

Анна Каренина
Джейн Остин

Освбожденные и равноправные женщины всего мира массово влились в ряды читающей публики. Оказалось, что в книгах британской девицы, никогда не выходившей замуж и не покидавшей родной Хэмпшир, удивительным образом сочетаются достоинства настоящей литературы с особенностями дамского романа: это истории любви и замужества, но написанные столь иронично, наблюдательно и живо, что их по праву считают классикой английского реализма. Что важнее — испытать страсть или сохранить достоинство? Проблемы романа «Чувство и чувствительность» до сих пор оказываются актуальными, хотя нынче девушек и не лишают состояния в пользу наследников мужского пола. Чувства и рассудок по-прежнему не в ладах между собой, а романтическая любовь способна полностью игнорировать доводы разума.

читать дальше

Чувство и чувствительность
Джейн Остин

Романы Джейн Остин стали особенно популярны в ХХ веке, когда освобожденные и равноправные женщины всего мира массово влились в ряды читающей публики. Оказалось, что в книгах британской девицы, никогда не выходившей замуж и не покидавшей родной Хэмпшир, удивительным образом сочетаются достоинства настоящей литературы с особенностями дамского романа: это истории любви и замужества, но написанные столь иронично, наблюдательно и живо, что их по праву считают классикой английского реализма. «Гордость и гордыня» — канонический роман о любви, родившейся из предубеждения, однако богатый красавец-аристократ и скромная, но умная барышня из бедной семьи изображены столь лукаво и остроумно, что вот уже третий век волнуют воображение читателей, а нынче еще и кинематографистов — это, пожалуй, самая экранизируемая книга за всю историю кино.

читать дальше

Гордость и гордыня
Федор Михайлович Достоевский

«Мне бы хоть бы только без большой скуки прочел читатель, — более ни на какой успех и не претендую...» — писал Федор Михайлович Достоевский сразу после публикации романа «Идиот» в номерах журнала «Русский вестник» за 1868 год. И вот прошло почти полтора века. «Меня зовут Наташа, мне 30 лет и я Идиот. Вероятно, моя книгожизнь до Достоевского и после него — это будут две разные жизни. Зря я столько лет боялась Федора Михайловича и отказывала себе в таком замечательном удовольствии. Говорю же, Идиот» (отзыв читательницы на портале Livelib, 2016). «Идиот» сегодня — одно из самых любимых, цитируемых, экранизируемых и инсценируемых произведений русской — да и не только русской! — литературной классики во всем мире. «А насчет недостатков я совершенно и со всеми согласен; а главное, до того злюсь на себя за недостатки, что хочу сам на себя написать критику» (Ф. М. Достоевский, 1869).

читать дальше

Идиот
Иван Гончаров

«Обломов» (1859) — центральная часть трилогии И. А. Гончарова. Писатель был убежден в смысловом единстве трех романов, не связанных сюжетно. «Обыкновенная история» (1846) — о предопределенности жизни среднего порядочного человека: прекраснодушную глупую молодость сменяет трезвая зрелость, а ее — блеклая старость. «Обрыв» (1869) — о том, что людям большой души всегда выпадали тяжкие испытания, но жить все-таки надо. «Обломов» — книга о чистом, добром, предназначенном любви, редкостно умном человеке, который смолоду понял: жить по законам «Обыкновенной истории» и «Обрыва» нельзя. И лег на диван, с которого поднять его не смогли ни любовь, ни дружба, ни ясное сознание собственной неправоты, ни благодарность бесхитростно любящей женщине. Можно согласиться на все — лишь бы сохранить внутренний покой, не замараться, не уподобиться «другим». А о сыне, как и об Обломовке, «другие» позаботятся — лучшие из «других». «Обломов» — книга о странном и страшном родстве просто нищих (лентяев, неумех, прохвостов) и нищих духом.

читать дальше

Обломов
Бронте Шарлотта

Роман «Джейн Эйр» вышел в 1847 году и стал главной книгой британской писательницы Шарлотты Бронте, ее визитной карточкой. Кто-то остроумно заметил: даже те, кто не удосужился прочесть роман, знают о существовании его героини — невзрачной гувернантки, нашедшей после многих горестей свое счастье. Со времени выхода романа специалисты пытаются объяснить и примирить его очевидное несовершенство и захватывающий интерес к нему. Отмечают, что Шарлотта Бронте первой сделала героиней дурнушку. Подчеркивают, что Джейн Эйр — первая героиня, которая сама рассказывает свою историю. Упирают на универсальный расклад дамского романа: декорации — хоть замок с привидениями, хоть Рублевка, хоть Голливуд. Вирджиния Вульф в свое время заметила: «Шарлотта все свое красноречие, страсть и богатство стиля употребляла для того, чтобы выразить простые вещи: "Я люблю”, "Я ненавижу”, "Я страдаю”». А что еще нужно читательнице? Ведь каждая Джейн Эйр ждет своего мистера Рочестера и надеется однажды сказать: «Читатель, я вышла за него замуж».

читать дальше

Джейн Эйр
Фазиль Искандер

Роман-эпопея Фазиля Искандера (1929—2016) «Сандро из Чегема» вырастал, словно дерево. В 1973 году появилась первая журнальная версия — сокращенная, «подчищенная» цензурой, и лишь в 1988 были опубликованы «Пиры Валтасара» — последняя из 32 новелл, составивших книгу. Прием тот же, что и в легендарном «Созвездии Козлотура» — сочетание фантастической гиперболы с реальностью, сплав политического гротеска с народным анекдотом. Художественное пространство романа очень близко к географической карте Абхазии и густо населено. В нем много реальных лиц — Сталин (Большеусый), Берия, Хрущев, Лакоба, Жордания — но есть и целые вымышленные народности — эндурцы и кенгурцы. И возглавляет весь этот эпический литературный пир дядя Сандро — много повидавший на своем веку и сохранивший редкостное жизнелюбие и чувство юмора. В новелле «Дерево детства», завершающей роман, Искандер пишет: «Я люблю деревья. Мне кажется, дерево — одно из самых благородных созданий природы. Крепко держась за землю, смело подыматься к небесам». Похоже, это не только выведенная Искандером формула человеческой души, но и формула самого романа «Сандро из Чегема».

читать дальше

Сандро из Чегема: в 2-х томах (Серия «Сквозь время»)
Александр Солженицын

В романе Александра Исаевича Солженицына (1918—2008) действуют десятки персонажей, наделенных резко индивидуальными характерами и судьбами. Конгломерат историй жестко скрепляют три сюжетных линии. Советский дипломат пытается предотвратить шпионскую акцию, в результате которой Сталин получит атомную бомбу. Ученым, вкалывающим в спецтюрьме («на шарашке»), приказано установить по голосу личность звонившего в посольство США… Нет дней темнее, чем в исходе декабря. Нет в истории России поры беспросветней, чем последние сталинские годы. Семидесятилетний монстр видит себя «императором Земли» и грезит о бессмертии. Действие сжато в три полных дня, 24—27 декабря 1949 года. Это дни Рождества, за которым должно прийти Светлое воскресение. Приблизить его может только слово — свидетельство о жизни, что не подчинилась смерти. Главный герой романа добровольно покидает «уютную» шарашку, чтобы, пройдя ад, сохранить душу и когда-нибудь воскресить словом уничтоженных и униженных. «В круге первом» (1955—1958) — история о том, что значит быть русским писателем и как Солженицын им стал.

читать дальше

В круге первом
Гюстав Флобер

История жены провинциального врача Эммы Бовари была бы вполне банальной, если бы ее придумал кто-то другой — не Гюстав Флобер (1821—1880). Оттачивая каждую реплику, каждый эпизод, Флобер создал бесспорный шедевр, заставив согласиться с этим даже судей, рассматривавших роман «Госпожа Бовари» по обвинению в безнравственности. Именно оправдательный приговор суда позволил издать роман отдельной книгой. Последующие же переиздания романа на десятках языков, а затем и экранизации — бессчетны.

читать дальше

Госпожа Бовари
« СЮДА   |   ТУДА »

1 2 3

    Московские новости

© Издательство «Время», 2000—2017

светодиодные лампы gu10. подробнее на сайте