Проверено временем
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»
Федор Михайлович Достоевский

«Бедные люди» — дебютный роман Федора Достоевского. Без отчества это имя несколько непривычно смотрится сегодня. Но — 1846 год, Федору всего двадцать пять. Он и сам потрясен публикацией в некрасовском «Петербургском сборнике», и жадно ловит отклики других потрясенных: «Сунул же я им всем собачью кость! Пусть грызутся — мне славу дурачье строят». Про славу он уже все понимает, недаром заставил Макара Девушкина, героя своей книги, прочесть «Станционного смотрителя» и «Шинель»: Пушкин и Гоголь — его ориентиры на будущее. Да, «Бедные люди» — это трогательная история двух одиноких сердец, двух «маленьких» и действительно бедных людей. Но попробуйте в названии романа перенести смысловое ударение на слово «люди» — бедные люди! — и вам станет понятно, что первым же своим произведением в мир вошел будущий великий русский писатель и мыслитель Федор Михайлович Достоевский.

читать дальше

Бедные люди: роман
Бальзак, Оноре де

По произведениям Оноре де Бальзака (1799—1850) можно составить исчерпывающее представление об истории и повседневной жизни Франции первой половины XIX века. Но Бальзак не только описал окружающий его мир, он еще и создал свой собственный мир — многотомную «Человеческую комедию». Бальзаковские герои — люди, объятые сильной, всепоглощающей и чаще всего губительной страстью. Их собственные желания оказываются смертельны. В романе «Шагреневая кожа» Бальзак описал эту ситуацию с помощью выразительной метафоры: волшебный талисман исполняет все желания главного героя, но каждое исполненное желание укорачивает срок его жизни. Так же гибельна страсть художника к совершенству, описанная в рассказе «Неведомый шедевр».

читать дальше

Шагреневая кожа: роман; Неведомый шедевр: рассказ
Тэффи

Талантом русской писательницы Тэффи (1872—1952) восхищались при жизни, восхищаются и теперь. Особенно удивляет ее необычное чувство юмора и умение одномоментно подмечать смешное и трагическое, грустное и забавное, а главное, писать легко обо всем том абсурде, что ежедневно окружает обычного человека. И не важно, говорит ли она о революции или рассказывает про чье-то детство, во всем ей удается увидеть по-настоящему смешное и человеческое. «Нередко, когда ее хотят похвалить, говорят, что она пишет, как мужчина. По-моему, девяти десятым из пишущих мужчин следовало бы у нее поучиться безукоризненности русского языка, непринужденности и разнообразию оборотов речи, а также послушности слова… Я мало знаю русских писателей, у которых стройность, чистота, поворотливость и бережность фразы совмещались бы с таким почти осязаемым отсутствием старанья и поисков слова» (Александр Куприн). В эту книгу вошли юмористические рассказы разных лет. Среди них как очень известные, так и редко перечитываемые тексты писательницы. Впрочем, для контраста включена и пара совсем невеселых историй.

читать дальше

Когда рак свистнул
Александр Николаевич Островский

Пьесы Александра Николаевича Островского (1823—1886), вошедшие в этот сборник, созданы им за весьма краткий отрезок сорокалетнего творческого пути — с 1868 по 1870 год. Все тогда счастливо совпало: бурный подъем хозяйства, радикальные перемены в обществе, расцвет таланта драматурга. Результат — три шедевра, которые не только запечатлели эпоху (это зоркому Островскому всегда ставили в заслугу), но и прочертили многие траектории в русской и мировой драматургии и даже в общественном развитии. Самый, наверное, наглядный пример — «Лес», тридцать лет спустя вдохновивший Чехова на «Вишневый сад», от которого потом цепочка потянулась ко всем великим модернистам ХХ века. Свежую актуальность в наше время приобрело и название комедии «Бешеные деньги». Но было бы скучно и обидно воспринимать сегодня Островского лишь как пособие по обществоведению или истории театра. «А вся комедия — ярка, смешна, находчива, интрига заверчена весело, остроумно, с живым диалогом и даёт простор для актёрской игры». Это написал о «Бешеных деньгах» Александр Солженицын.

читать дальше

Горячее сердце. Бешеные деньги. Лес
Константин Паустовский

«Золотая роза» — одна из главных творческих вершин Константина Георгиевича Паустовского (1892—1968). Роза, которую уборщик ювелирной мастерской сделал из тончайшей металлической пыли, стала в книге Паустовского подлинно золотой метафорой. «Мы, литераторы, извлекаем их десятилетиями, эти миллионы песчинок, собираем незаметно для самих себя, превращаем в сплав и потом выковываем из этого сплава свою “золотую розу” — повесть, роман или поэму». Разумеется, Паустовский пишет не столько о себе, сколько о своих великих коллегах по ремеслу. Его собеседники — Толстой, Чехов, Горький, Мопассан, Багрицкий, Пришвин, Гюго, Грин… Замысел Паустовский не завершил — подобно одному из своих гениальных предшественников, он сжег начатый второй том. Да и по отношению к первому, как настоящий мастер, был довольно суров: «Многое в этой работе выражено отрывисто… Но если мне хотя бы в малой доле удалось передать читателю представление о прекрасной сущности писательского труда, то я буду считать, что выполнил свой долг перед литературой».

читать дальше

Золотая роза
Антон Павлович Чехов

Совсем недлинная жизнь классика русской и мировой литературы Антона Павловича Чехова (1860—1904) восстановлена его биографами почти до дня. А литературоведы разобрали по ниточкам каждый его рассказ, повесть и пьесу, обнаруживая в них молекулы времени, приметы современников и — главное — лицо самого Чехова, то и дело проступающее сквозь сюжеты. Повесть «Степь» называл автобиографической брат писателя. Повесть «Три года» заставляет вспомнить знаменитую чеховскую фразу о том, как человек «по капле выдавливает из себя раба». Расшифровываются фамилии, вычисляются прототипы и реальные события. Мы теперь знаем: Юлия Сергеевна разглядывает картину Исаака Левитана «Тихая обитель», в филармонии Лаптевы слушают Девятую симфонию Бетховена, а оркестром дирижирует Антон Рубинштейн. Но разве в этом дело? Дело в том, что «он до сих пор бежит впереди паровоза. Это просто удивительно. Кажется, уже столько написано новых книг, уже и двадцатый век давно кончился (принеся такие потрясения, какие Чехову и не снились), двадцать первый век уже скоро перевалит за первую двадцатку, уже и паровоза никакого нет, а открываешь Чехова и — оп! — он опять впереди» (Дмитрий Воденников).

читать дальше

Степь. Скучная история. Три года. Моя жизнь
Юрий Олеша

Такого Юрия Карловича Олешу (1899—1960) до появления «Книги прощания» читатели не знали. Прежняя книга дневников «Ни дня без строчки», вышедшая в 1964 году, представила публике оптимистичного человека, с легкостью творящего метафоры и не задающегося трудными вопросами мировоззренческого порядка. Он, конечно же, был безусловно талантливым и ни на кого не похожим, но казался облегченно праздничным. Дневники же, прочтенные без купюр, явили значительно более сложного автора. В первое издание были взяты записи лишь с конца 1954 года, после смерти Сталина, вести же дневник Олеша начал в 1930-м, переломном году отечественной истории. Короткие, будто пульсирующие записи Юрия Карловича читаются как захватывающее повествование о трудной жизни человека, не умеющего отводить глаза и притворяться не понимающим того, что происходит вокруг во времена, культивирующие бесцветность, послушность, приспособляемость. «Литературные дневники писателя в емких трех, пяти, пятнадцати строчках дают почувствовать десяти летия тридцатых, сороковых, пятидесятых порой острее и точнее, чем пространные исторические исследования» (Виолетта Гудкова).

читать дальше

Книга прощания
Проспер Мериме

Классик французской литературы, мастер новеллы Проспер Мериме (1803—1870) в обывательском сознании прочно связан с «арией Хозе из оперы Бизе». Между тем сам автор прославленной «Кармен» великой оперы не слыхал — она была написана спустя пять лет после его кончины. И словно закольцевала собой удивительно многогранную и плодотворную биографию одного из самых образованных и разносторонних людей своего времени — писателя, переводчика, историка, этнографа, юриста, путешественника и полиглота. Не только огромным литературным талантом, но и эрудицией ученого объясняется этнографическая и психологическая точность его корсиканских или испанских новелл, верность в описаниях французских военных баталий или русского Смутного времени. Экзотические герои и обстоятельства в произведениях Мериме обретают статус подлинности, художественной правды. «Острота позиции Мериме заключается в его подчеркнутом беспристрастии, в том, с какой объективностью он описывает самые субъективные точки зрения» (Юрий Лотман).

читать дальше

Кармен
Илья Ильф, Евгений Петров

Илья Ильф (1897—1937) и Евгений Петров (1902—1942) за два месяца 1935 и 1936 года дважды пересекли Америку на новеньком «Форде» «благородного мышиного цвета». Все увиденное они описали и опубликовали — сначала по частям в «Огоньке» и «Правде», потом отдельной книгой. В поездке их сопровождала «семья Адамс» — на самом деле это были инженер General Electric Соломон Абрамович Трон и его супруга Флоренс, которые и переводили, и разъясняли авторам американские реалии. Для советских граждан книга стала подлинным открытием Америки — остроумным, подробным, доброжелательным, почти лишенным идеологических штампов. Оценили книгу и в США. «Вот книга, которую американцы должны читать и обдумывать». «Не многие из наших иностранных гостей удалялись на такое расстояние от Бродвея и центральных улиц Чикаго; не многие могли рассказать о своих впечатлениях с такой живостью и юмором». «Это одна из лучших книг, написанных об Америке иностранцами». Опыт Ильфа и Петрова был затем неоднократно повторен, и всякий раз довольно успешно, поскольку в настоящей классике — неисчерпаемый запас идей, энергии и обаяния. Этой книжки хватит еще надолго.

читать дальше

Одноэтажная Америка : путевой очерк
Александр Николаевич Островский

Титулы «русского Мольера» и «русского Шекспира» Александр Николаевич Островский (1823—1886) носил по праву: он стал создателем русского национального театра — самобытного, многогранного, построенного на мощной литературной основе. Вошедшие в сборник пьесы — «Доходное место» (комедия), «Гроза» (драма), «Снегурочка» (сказка) и «Бесприданница» (драма) — представляют различные стороны его таланта. Да, Островский — признанный бытописатель московского купечества и чиновничества (сам в молодости жил в Замоскворечье и служил в судах), — но он и глубокий психолог, и обвинитель варварских домостроевских нравов, и исследователь русской народной мифологии. Эти пьесы Островского не сходят со сцены и стали основой великих опер П. И. Чайковского и Н. А. Римского-Корсакова, многих известнейших кинофильмов. В начале ХХ века популярный критик Ю. И. Айхенвальд написал об Островском: «Все это поверхностно и специфично, и многое из этого уже ушло и уходит из жизни, даже и пресловутое самодурство, а с ним уходит и Островский. Он теряет смысл». Вот ведь казус: спустя столетие утратили смысл рассуждения критика, а Островский по-прежнему современен, залы на его спектаклях полны, публика рукоплещет.

читать дальше

Доходное место. Гроза. Снегурочка. Бесприданница

« СЮДА   |   ТУДА »

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 12

    Поддержка Правительства Москвы

© Издательство «Время», 2000—2017

пакеты с логотипом от востребованной организации Логопак