Проверено временем
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»
Андрей Платонович Платонов
Андрей Платонов (1899—1951) свой первый творческий взлет пережил в середине 1920-х годов, когда были созданы «Епифанские шлюзы», «Город Градов» и «Сокровенный человек». «Это краткий этап относительного благополучия писателя — период, когда его уже издают, но критикой он еще не замечен» (Владимир Козлов). Больше такого счастья Платонову никогда не выпадет. Его рецензенты — от пролеткультовцев до Сталина —  вчитавшись в прозу Платонова, сорвались на истерику и грубую брань. Сталинский экземпляр журнала «Красная новь» с повестью «Впрок» был исчеркан карандашом вождя: «дурак», «пошляк», «балаганщик», «рассказ агента наших врагов, написанный с целью развенчания колхозного движения». Платонов не считал себя сатириком, но город Градов увиден им глазами не иначе как Салтыкова-Щедрина, а описанная им колхозная красная новь вызывает у платоновского читателя оторопь и протест. Это взгляд не пропагандиста, вооруженного методом социалистического реализма, а беспощадно честного очевидца, выносящего приговор бесчеловечной утопии. А ведь еще не написаны «Котлован» и «Чевенгур»…
 

читать дальше

Епифанские шлюзы. Город Градов. Сокровенный человек. Впрок
Антон Павлович Чехов
Когда речь заходит о молодом Антоне Павловиче Чехове (1860—1904), непременно вспоминают Антошу Чехонте — под этим псевдонимом Чехов выпустил свой первый сборник. А вообще псевдонимов у него было больше полусотни, и все смешные — Человек без селезенки, Брат моего брата, Врач без пациентов, Юный старец, Шампанский, Акакий Тарантулов, Шиллер Шекспирович Гете… Только не стоит думать, что юмор — это «несерьезно». Юмористический Чехов — не менее серьезный и талантливый прозаик и драматург, чем автор повести «Степь» или пьесы «Вишневый сад», которую он, кстати, назвал комедией. В «Чайке» актриса Аркадина в запальчивости бросает своему сыну, начинающему драматургу: «Ты и жалкого водевиля написать не в состоянии!» Отвечает ей Лев Николаевич Толстой, который после просмотра в театре водевиля «Соломенная шляпка» признался: «Я всегда мечтал написать нечто подобное, но у меня не хватило на это таланта». У Чехова хватило таланта и на тещу-адвоката, и на репетитора, и на ученого соседа, и на размазню, и на глупого француза. Всех их, таких смешных, нелепых и трогательных, Чехов за руку ввел в большую русскую литературу. Все они стали классиками вместе с ним.
Сопроводительная статья Майи Волчкевич
Майя Анатольевна Волчкевич — литературовед, филолог, педагог. Выпускница Московского университета, кандидат филологических наук, доцент РГГУ. Автор книг о творчестве Чехова: «“Чайка”. Комедия заблуждений», «“Дядя Ваня”. Сцены из непрожитой жизни», «“Три сестры”. Драма мечтаний». Две книги изданы на английском языке.

читать дальше

Жалобная книга
Тэффи

Талантом русской писательницы Тэффи (1872—1952) восхищались при жизни, восхищаются и теперь. Особенно удивляет ее необычное чувство юмора и умение одномоментно подмечать смешное и трагическое, грустное и забавное, а главное, писать легко обо всем том абсурде, что ежедневно окружает обычного человека. И не важно, говорит ли она о революции или рассказывает про чье-то детство, во всем ей удается увидеть по-настоящему смешное и человеческое. «Нередко, когда ее хотят похвалить, говорят, что она пишет, как мужчина. По-моему, девяти десятым из пишущих мужчин следовало бы у нее поучиться безукоризненности русского языка, непринужденности и разнообразию оборотов речи, а также послушности слова… Я мало знаю русских писателей, у которых стройность, чистота, поворотливость и бережность фразы совмещались бы с таким почти осязаемым отсутствием старанья и поисков слова» (Александр Куприн). В эту книгу вошли юмористические рассказы разных лет. Среди них как очень известные, так и редко перечитываемые тексты писательницы. Впрочем, для контраста включена и пара совсем невеселых историй.

читать дальше

Когда рак свистнул
Александр Николаевич Островский

Пьесы Александра Николаевича Островского (1823—1886), вошедшие в этот сборник, созданы им за весьма краткий отрезок сорокалетнего творческого пути — с 1868 по 1870 год. Все тогда счастливо совпало: бурный подъем хозяйства, радикальные перемены в обществе, расцвет таланта драматурга. Результат — три шедевра, которые не только запечатлели эпоху (это зоркому Островскому всегда ставили в заслугу), но и прочертили многие траектории в русской и мировой драматургии и даже в общественном развитии. Самый, наверное, наглядный пример — «Лес», тридцать лет спустя вдохновивший Чехова на «Вишневый сад», от которого потом цепочка потянулась ко всем великим модернистам ХХ века. Свежую актуальность в наше время приобрело и название комедии «Бешеные деньги». Но было бы скучно и обидно воспринимать сегодня Островского лишь как пособие по обществоведению или истории театра. «А вся комедия — ярка, смешна, находчива, интрига заверчена весело, остроумно, с живым диалогом и даёт простор для актёрской игры». Это написал о «Бешеных деньгах» Александр Солженицын.

читать дальше

Горячее сердце. Бешеные деньги. Лес
Константин Паустовский

«Золотая роза» — одна из главных творческих вершин Константина Георгиевича Паустовского (1892—1968). Роза, которую уборщик ювелирной мастерской сделал из тончайшей металлической пыли, стала в книге Паустовского подлинно золотой метафорой. «Мы, литераторы, извлекаем их десятилетиями, эти миллионы песчинок, собираем незаметно для самих себя, превращаем в сплав и потом выковываем из этого сплава свою “золотую розу” — повесть, роман или поэму». Разумеется, Паустовский пишет не столько о себе, сколько о своих великих коллегах по ремеслу. Его собеседники — Толстой, Чехов, Горький, Мопассан, Багрицкий, Пришвин, Гюго, Грин… Замысел Паустовский не завершил — подобно одному из своих гениальных предшественников, он сжег начатый второй том. Да и по отношению к первому, как настоящий мастер, был довольно суров: «Многое в этой работе выражено отрывисто… Но если мне хотя бы в малой доле удалось передать читателю представление о прекрасной сущности писательского труда, то я буду считать, что выполнил свой долг перед литературой».

читать дальше

Золотая роза
Антон Павлович Чехов

Совсем недлинная жизнь классика русской и мировой литературы Антона Павловича Чехова (1860—1904) восстановлена его биографами почти до дня. А литературоведы разобрали по ниточкам каждый его рассказ, повесть и пьесу, обнаруживая в них молекулы времени, приметы современников и — главное — лицо самого Чехова, то и дело проступающее сквозь сюжеты. Повесть «Степь» называл автобиографической брат писателя. Повесть «Три года» заставляет вспомнить знаменитую чеховскую фразу о том, как человек «по капле выдавливает из себя раба». Расшифровываются фамилии, вычисляются прототипы и реальные события. Мы теперь знаем: Юлия Сергеевна разглядывает картину Исаака Левитана «Тихая обитель», в филармонии Лаптевы слушают Девятую симфонию Бетховена, а оркестром дирижирует Антон Рубинштейн. Но разве в этом дело? Дело в том, что «он до сих пор бежит впереди паровоза. Это просто удивительно. Кажется, уже столько написано новых книг, уже и двадцатый век давно кончился (принеся такие потрясения, какие Чехову и не снились), двадцать первый век уже скоро перевалит за первую двадцатку, уже и паровоза никакого нет, а открываешь Чехова и — оп! — он опять впереди» (Дмитрий Воденников).

читать дальше

Степь. Скучная история. Три года. Моя жизнь
Юрий Олеша

Такого Юрия Карловича Олешу (1899—1960) до появления «Книги прощания» читатели не знали. Прежняя книга дневников «Ни дня без строчки», вышедшая в 1964 году, представила публике оптимистичного человека, с легкостью творящего метафоры и не задающегося трудными вопросами мировоззренческого порядка. Он, конечно же, был безусловно талантливым и ни на кого не похожим, но казался облегченно праздничным. Дневники же, прочтенные без купюр, явили значительно более сложного автора. В первое издание были взяты записи лишь с конца 1954 года, после смерти Сталина, вести же дневник Олеша начал в 1930-м, переломном году отечественной истории. Короткие, будто пульсирующие записи Юрия Карловича читаются как захватывающее повествование о трудной жизни человека, не умеющего отводить глаза и притворяться не понимающим того, что происходит вокруг во времена, культивирующие бесцветность, послушность, приспособляемость. «Литературные дневники писателя в емких трех, пяти, пятнадцати строчках дают почувствовать десяти летия тридцатых, сороковых, пятидесятых порой острее и точнее, чем пространные исторические исследования» (Виолетта Гудкова).

читать дальше

Книга прощания
Проспер Мериме

Классик французской литературы, мастер новеллы Проспер Мериме (1803—1870) в обывательском сознании прочно связан с «арией Хозе из оперы Бизе». Между тем сам автор прославленной «Кармен» великой оперы не слыхал — она была написана спустя пять лет после его кончины. И словно закольцевала собой удивительно многогранную и плодотворную биографию одного из самых образованных и разносторонних людей своего времени — писателя, переводчика, историка, этнографа, юриста, путешественника и полиглота. Не только огромным литературным талантом, но и эрудицией ученого объясняется этнографическая и психологическая точность его корсиканских или испанских новелл, верность в описаниях французских военных баталий или русского Смутного времени. Экзотические герои и обстоятельства в произведениях Мериме обретают статус подлинности, художественной правды. «Острота позиции Мериме заключается в его подчеркнутом беспристрастии, в том, с какой объективностью он описывает самые субъективные точки зрения» (Юрий Лотман).

читать дальше

Кармен
Илья Ильф, Евгений Петров

Илья Ильф (1897—1937) и Евгений Петров (1902—1942) за два месяца 1935 и 1936 года дважды пересекли Америку на новеньком «Форде» «благородного мышиного цвета». Все увиденное они описали и опубликовали — сначала по частям в «Огоньке» и «Правде», потом отдельной книгой. В поездке их сопровождала «семья Адамс» — на самом деле это были инженер General Electric Соломон Абрамович Трон и его супруга Флоренс, которые и переводили, и разъясняли авторам американские реалии. Для советских граждан книга стала подлинным открытием Америки — остроумным, подробным, доброжелательным, почти лишенным идеологических штампов. Оценили книгу и в США. «Вот книга, которую американцы должны читать и обдумывать». «Не многие из наших иностранных гостей удалялись на такое расстояние от Бродвея и центральных улиц Чикаго; не многие могли рассказать о своих впечатлениях с такой живостью и юмором». «Это одна из лучших книг, написанных об Америке иностранцами». Опыт Ильфа и Петрова был затем неоднократно повторен, и всякий раз довольно успешно, поскольку в настоящей классике — неисчерпаемый запас идей, энергии и обаяния. Этой книжки хватит еще надолго.

читать дальше

Одноэтажная Америка : путевой очерк
Александр Николаевич Островский

Титулы «русского Мольера» и «русского Шекспира» Александр Николаевич Островский (1823—1886) носил по праву: он стал создателем русского национального театра — самобытного, многогранного, построенного на мощной литературной основе. Вошедшие в сборник пьесы — «Доходное место» (комедия), «Гроза» (драма), «Снегурочка» (сказка) и «Бесприданница» (драма) — представляют различные стороны его таланта. Да, Островский — признанный бытописатель московского купечества и чиновничества (сам в молодости жил в Замоскворечье и служил в судах), — но он и глубокий психолог, и обвинитель варварских домостроевских нравов, и исследователь русской народной мифологии. Эти пьесы Островского не сходят со сцены и стали основой великих опер П. И. Чайковского и Н. А. Римского-Корсакова, многих известнейших кинофильмов. В начале ХХ века популярный критик Ю. И. Айхенвальд написал об Островском: «Все это поверхностно и специфично, и многое из этого уже ушло и уходит из жизни, даже и пресловутое самодурство, а с ним уходит и Островский. Он теряет смысл». Вот ведь казус: спустя столетие утратили смысл рассуждения критика, а Островский по-прежнему современен, залы на его спектаклях полны, публика рукоплещет.

читать дальше

Доходное место. Гроза. Снегурочка. Бесприданница

« СЮДА   |   ТУДА »

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 14

Поддержка Правительства Москвы

© Издательство «Время», 2000—2017