Главная

ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»

просмотров: 1 975 | Версия для печати | Комментариев: 0 |
Рецензия на "Фес"

В «Новой газете» (27.01.2011) вышла рецензия Вадима Муртаханова на книгу Глеба Шульпякова «Фес»…«На этот раз привычный для Шульпякова прием — путешествие — оборачивается странствием по внутреннему космосу героя. Не сразу понимаешь, что оно — посмертное. Человек без имени. Города без названий...»

 

Пункт назначения — Фес
Новый роман Глеба Шульпякова как опыт внутреннего путешествия
Роман «Фес» (М.: Время, 2010) заявлен в аннотации как заключительная часть трилогии, открытой «Книгой Синана» и продолженной «Цунами». Хотя в трех книгах нет сквозного сюжета и общих героев, они действительно складываются в метатекст. Травелог «Книги Синана» в «Цунами» трансформируется в психологический триллер, который, в свою очередь, перерастает на протяжении «Феса» в многогранник философской притчи.
На этот раз привычный для Шульпякова прием — путешествие — оборачивается странствием по внутреннему космосу героя. Не сразу понимаешь, что оно — посмертное. Человек без имени. Города без названий. Фес Шульпякова — пространство метафизическое. Не город в глубине Марокко, а опыт, который в какой-то момент предстоит каждому. Маршрут неприкаянной души, соотносящийся с миром реальным примерно так же, как система ганатов (подземных каналов) — с находящимся на поверхности восточным городом, первым в круге посмертных мытарств героя.
Пейзажи и местности меняются внезапно, как картинки в телевизоре. Ткань романа до прозрачности тонка и экономна — и вместе с тем насыщена событиями. Поэтому не сразу замечаешь, что диалогов в романе по сути нет — в пространстве «Феса» почти никто не говорит по-русски и не мешает человеку сводить счеты с прошлым, перебирать в памяти оставленные там вещи и лица.
Если в «Цунами» герой меняет свою жизнь на возможность взглянуть на изнанку изменивших ему времени и Москвы, то в «Фесе» он получает шанс исследовать обратную сторону собственной жизни — с той, противоположной стороны. Но здесь он не праздный наблюдатель. Перед ним важная задача — достичь освобождения. Задушить бородатого демона-надсмотрщика в первом круге-подвале; на глазах лодочника Харона утопить в реке цепь, на которой сидел столько времени; обрести себя, общаясь с обретенным в желтом городе метафизическим двойником — девушкой в баре, которая умеет формулировать выношенные им мысли. Именно в разговоре с ней герой приходит к главному выводу: обретение себя возможно лишь через потерю своего «я». Через развоплощение, растворение во множестве лиц и ролей. «Точка опоры — то, что никаких точек опоры нет». В мире, особенно в мире российском, где свобода была традиционно ограничена государством, церковью и обществом, каждый сам вправе выбрать себе реальность — одну из тысяч возможных.
Правда, за эту возможность герой платит слишком высокую цену.
В финале романа автор мастерски опрокидывает им же возведенную конструкцию. «Человеку требуется человек» — казалось бы, этот дискредитированный постулат из пятой главы романа получает неожиданное подтверждение. Последнее воплощение и награда ожидают героя не в будущих мирах и реальностях, а в этом, покинутом им мире. Его сын, появившийся на свет после его смерти, — единственный, кто видит вернувшегося домой героя. Кто узнает его. Пока этот мальчик не умеет говорить. Пока он только примеряет на себя мир — воплощается то в ворону, то в дерево, то в соседского мальчика.
И это верно, ведь опыт свободы всегда идет «до» первого слова.

Вадим Муртаханов, «Новая газета» 27.01.2011



news1 news2