Главная
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»
просмотров: 1 531 | Версия для печати | Комментариев: 0 |

Так кто же она — лауреат премии Владислава Крапивина и автор повести "Марта"?

Недавно была вручена премия имени Владислава Крапивина и одним из трех лауреатов стала Анна-Мария Крейцвальд — за повесть "Марта", которая будет издана во "Времени". На церемонии был раскрыт псевдоним Анны-Марии Крейцвальд, ведь вместе с дипломом лауреата премии ей был вручен специальный приз - договор на издание ее повести в издательстве "Время". Под псевдонимом писала Екатерина Польгуева. И сегодня издательство "Время" немного ближе познакомит вас с нашим будущим автором. 
 
Екатерина Польгуева рассказывает о себе:

Я родилась и  живу в Москве, училась в хорошей математической школе (№444).  Лет около десяти сама преподавала математику школьникам. 
Вот уже десять лет работаю в газете «Советская Россия»,  из них четыре года – заместитель главного редактора.   Хотя по образованию ни разу не журналист. А вот по убеждениям – коммунист. Да, так вот.  Так что занимаюсь сейчас главным образом, «политической журналистикой».  Это интересно, это противно, это по-всякому. Но я от природы человек честный – и никогда не  пишу того, что против моей совести.
Я с детства пишу и с детства вожусь с детьми. И то, и другое всегда было мне интересно. Но не знаю, можно ли это назвать «хобби».  Интерес к политике, назовем это так (который впоследствии и привел меня в газету) пришел лет в 18 – 19, когда мне хотелось все время быть в центре событий, на все посмотреть своими глазами. Это самое начало 90-х было, события тогда происходили бурные, в том числе и кровавые.

Писать при этом я никогда не переставала. Но для меня  всегда главным были (и остаются) стихи.  

…Еще я пишу такие, как я их называю, рассказики – для своего ЖЖ и фейсбука. Это всегда что-то связанное с собственной биографией – и почти всегда с детством. Вот, в прошлом году, когда мои однокласснички затянули меня в фейсбук, начала писать «школьные дневники». Вроде только для своих. И вдруг их стали читать  с интересом люди, никакого отношения не имеющие ни к нашей школе, ни ко мне самой. Удивилась – чего они-то в них нашли?

Есть у меня еще одно большое, даже язык не поворачивается назвать «увлечение», скорее – страсть. Это огромная часть моей жизни.  Балканы – точнее, бывшая Югославия. Страсть очень давняя, с начала 90-х тоже. Но  когда я стала работать в газете,  она получила и некое текстовое, что ли, оформление.  А также появились всякие знакомства и связи – и здесь, и там.  Особенно много  я занималась войнами 90-х в бывшей Югославии.  Я зануда страшная, дотошная,  память у меня хорошая, а потому много чего знаю о том, чем всерьез занимаюсь. И этим снискала уважение, коим грожусь,  в том числе,  серьезных балканистов,  известных специалистов по бывшей Юге.  А когда два года назад я ездила по боснийской глубинке, мои тамошние знакомцы (и сербы, и бошняки-мусульмане – хотя я «за сербов», я из тех, кто умеет находить общий язык со всеми нормальными людьми, по крайней мере, надеюсь на это, и нормальность оцениваю не по национальности, вере и прочим внешним параметрам) говорили со смехом: «Ова Рускиња зна о нашем рату више од нас».  – «Эта русская знает о нашей войне больше, чем мы».

Занимаюсь  переводами с сербского – главным образом,  стихов. В трехтомной антологии сербской поэзии издательства «Вахазар»  есть мои переводы Алексы Шантича и Стевана Луковича (а также в русской части одного из томов – мои собственные стихи и проза, посвященные Сербии). Для антологии сербской поэзии для детей переводила некоторые стихи Йована Йовановича Змая (зашибись, как сложно было – «взрослые» стихи, оказывается, гораздо легче переводить).  Переводила  стихи из книги Стевана Раичковича.  Из прозы – переводила Мирослава Тохоля. Думаю, вам вряд ли эти имена что-то скажут. Хотя (кроме нашего современника Тохоля) – все это в какой-то степени классики сербской литературы, даже недавно умерший  Раичкович. 

А потом вот эта повесть. Я ее писала очень долго и с очень большими перерывами. Начала в 2002 году, как ответ на повесть Владислава Крапивина «Взрыв генерального штаба». Я с детства, лет с 10,  очень люблю Крапивина – и по сей день, покупаю и читаю все его новые вещи.  Ну, вот, «Взрыв Генерального штаба» мне очень нравился,  но с другой стороны, со многим я там была не согласна. Бывает вот так – и нравится, и не согласен одновременно. 
Но мысли о спорах и возражениях еще в самом начале писания отошли на задний план, а потом ушли вовсе. 
Хотя «прототип» моей Второй Республики и Города – не скрою, Латвия и Рига, которую я считаю своей второй родиной,  войны, там, слава богу, не было. И «прототипом» войны была взята боснийская 1992 – 1995-го. Именно ею я больше у всего занимаюсь и как журналист – и именно от  нее мне больше всего хотелось освободиться, от ее жутких реалий. Потому что больше всего во время таких войн страдают те самые «нормальные люди».   «Гражданка», когда свои со своими, когда вчерашние соседи, одноклассники, сослуживцы, оказываются по разные стороны, вообще убивает возможность нормальности. Даже когда война  заканчивается. Например, в Боснии все три стороны – сербы, хорваты и мусульмане – не довоевали, это очень остро чувствуется там. Как и  возможность новой войны, как только в политическую силу войдет поколение, этой войны не помнящее, этого ужаса братоубийства не пережившее. А  физически они уже взрослые, эти ребят, им уже лет по 20 – 25. Страшно. Ну, вот я и искала какого-то избавления, что ли, выхода, хотя бы в словах, хотя бы для себя.     
И ни о каком читателе вообще не думала. А потом, в июле прошлого года, наконец, дописала (и хорошо, что в прошлом году, до Украины, а то бы бросила точно, насовсем).  И тут мне вдруг захотелось, чтобы прочитали.  Ну, кто-то еще,  кроме меня, брата, племянника – ровесника главных героев повести, еще некоторых считанных знакомых.
 
Да, есть у меня еще один  пунктик – лет с 15 я собираю коллекцию стихов, написанных детьми.  Коллекция не маленькая. Дети пишут порой совершенно потрясающе – никакой взрослый так не напишет. 
 

И мне совершенно не хотелось развирутализироваться, так мне было удобнее.  А фамилия у меня редкая, легко «вычислить». Но теперь уж, наверное, все равно придется развирутализироваться.  В конце концов, было уже такое с отдельными персонами – пережила. 
Псевдоним мой взят по имени моей прабабки – Анны-Марии Крейцвальд, она была эстонка, родилась даже не в Талине, а  в Ревеле еще, но значительную часть жизни прожила в Риге, где и похоронена.  
 
 
 
С уважением, Екатерина Польгуева
 
 


news1
Поддержка Правительства Москвы

© Издательство «Время», 2000—2017