Главная

ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»

просмотров: 448 | Версия для печати | Комментариев: 0 |
Лев Оборин о книге Алеса Валединского на сайте "Горький": "Жизнь проста, если прыгнуть с моста"
Источник: Gorky.media

Алес Валединский известен в первую очередь как руководитель независимого лейбла «Выргород», выпускавшего поздние альбомы «Гражданской обороны», музыку «Адаптации», «Черного Лукича» и других важных панков и рокеров. Среди книг, изданных под той же маркой, — сборники текстов Янки Дягилевой и Егора Летова (та самая белая книга, на которой гадают в программе «Ещенепознер»). Собственные стихи Валединского довольно сильно отличаются как от Янкиного надрыва, так и от летовской едкой и шаманской формульности. Из авторов, связанных с сибирским панком, ближе всех к Валединскому стоит Владимир Богомяков — но при некотором родстве поэтик явно несходны обстоятельства письма. Богомяков работает лаконично. Валединский фонтанирует: в этой книге, где собраны стихи, написанные с 2012-го по 2017 год, везде проставлены даты, и часто мы сталкиваемся с массивом текстов, созданных в течение одного дня (штук до десяти). Получаются нестрогие циклы, объединенные иногда темой, иногда варьированием тех или иных строк, но чаще — поэтическим зарядом, импульсом, хорошо ощутимым на бумаге и передаваемым через дерганый стих, близкий одновременно к народному раешнику и к опытам обэриутов:
Хочется не умереть,
А уйти по воздуху за далекие горы,
Где не найдут.
Или найдут нескоро,
Когда километровая скала станет мала,
Песчинку сдует ветер.
И все на свете
Хочется увидеть и на нитку нанизать.
Увидеть маленьких отца и мать.
Жить сразу в семи семьях,
Быть каждым из них, везде, со всеми…

Принцип полноты и даже своего рода фетишизация случайности, взятые здесь на вооружение, заставляют включать и откровенно незначительные тексты-скрупулы: «Вышел форменный конфуз: / Стал я кормом для медуз», или: «Семенит Сатурн по орбите. / Извините его, извините!». Но среди таких микростихотворений попадаются и целостные, удачные афоризмы: «Жизнь проста, / Если прыгнуть с моста»; такого не постыдились бы, наверное, Герман Лукомников или Олег Григорьев, еще один поэт, Валединскому родственный. Впрочем, en masse Валединский не минималист. Главное в его технике — нанизывание строк, монтаж реплик, подражание живому и не всегда связному разговору:
Время в пути. Ничего особенного.
Справа — Корсаков, Бехтерев, слева — Собинов.
Сколько человечин, столько и малых родин.
Ишак не вечен. Маршрут не пройден.
Возвращайся до подземного перехода,
До 1914 года.
Одевайся, поедем в метро кататься.
Между «Академической» и «Профсоюзной»
Выросла новая станция —
Неопознанная, необузданная.

Легкость в мыслях и в рифмах необыкновенная — такая может завести на грань фола, а может и к сновидчески-звуковым откровениям: «Тело прибывает на опознание / Засыпает сознание / Сам себе пригород пасынок зять / Сорвиголова Калигула / Пышная печь шипит — наших прибыло». Эти стихи похожи на «прыжок веры» из третьего и лучшего фильма про Индиану Джонса: поэт с каждым следующим шагом может ухнуть в пропасть, но наитие стелет перед ним в пустоте дорожку. В конце концов так недолго и увериться, что слово может стать плотью, хлебом насущным: «Ишака покорми, вот слова-морковки». Гумилев нам рассказывал, что когда-то словом останавливали реки, но вряд ли он мог предположить, что на эту магию станет претендовать поэт с таким кредо:
Берешь слово, меняешь на созвучное.
Хочешь испортить — получается только лучше.

Разумеется, в таком признании есть самоирония, но она — опять-таки, с завидной легкостью — преодолевается. Вообще траекторию этой книги, выстроенной в хронологическом порядке, можно обозначить как «от иронии к постиронии» (с экскурсом в тревогу: в стихах 2014–2015 годов настойчиво возникают советские языковые штампы, а еще — пули и отрезанные головы: конкретных публицистических привязок нет, но, если вспомнить тогдашние новости, контекст становится очевидным). Языковой штамп (вспомним и название всего сборника — «Часть текста отсутствует») вновь, после концептуалистов, можно обжить и полюбить. Если в 2012-м совершенно уместно иронически обыгрывать коммерческий язык, профанирующий высокие слова («— Это какая станция, уважаемый? / — Сантехнический рай, подъезжаем»), то в 2017-м за пафосом Чего-То Большого можно разглядеть какое-никакое обещание:
Троллейбусы, автобусы и даже грузовики
Обращаются к Богу, заплывая за буйки.
Семь минут назад
Начался большой экономический спад
И новая геологическая эпоха.
Я думаю, это неплохо.


Лев Оборин


news1 news2