Главная

ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»

просмотров: 3 984 | Версия для печати | Комментариев: 0 |
Руслан Киреев: "Нужна премия за лучший финал!"
Интервью финалиста премии "Большая книга" Руслана Киреева "Книжному обозрению":
Руслан Киреев: «Нужна премия за лучший финал!»
Беседы с финалистами Национальной литературной премии " Большая книга" третьего сезона продолжает известный прозаик Руслан Киреев, который вошел в шорт-лист с мемуарами "50 лет в раю". Это рассказ о своей жизни в литературе, о собратьях по перу и просто о жизни. О том, что в юности литература казалась раем, а повседневность, отнимающая столько времени и сил ("ненавистный техникум", "злобные учебники", "мерзкие конспекты") - адом, однако в реальности все переплелось...
- Чем объяснить неослабевающий читательский интерес к жанру non-fiction в целом и к мемуарам в частности?
- Интерес к документальной литературе, к документальному кино велик во всем мире: видимо, у людей нет времени на выдумку и они предпочитают правду о реальных событиях.
- Но в мемуаристике тоже есть доля вымысла. Допустимо ли вообще мемуаристу жертвовать документальностью в угоду художественности?
- Не только допустимо, но даже неизбежно. Это только кажется, что написание мемуаров строится по принципу "вспоминай и записывай". На самом деле обо всем рассказать невозможно, да и таково свойство памяти - что-то отбирать. А отбор предполагает, что автор о чем-то умалчивает, а то и домысливает. Бывает, что вымысел усиливает художественную выразительность текста, и в таком случае он оправдан.
- А "50 лет в раю" тоже содержат вымысел?
- Скорее недоговоренность: я писал не обо всем, что знал. Надобности в вымысле просто не было, была проблема отбора - и по художественным, и по человеческим соображениям. Я пользовался дневниками, которые вел на протяжении всей жизни, письмами людей, ставших моими персонажами.
- Вам не кажется, что эта вещь для читателя, привыкшего к скандалам, сенсациям и т.д., чересчур интеллигентна?
- Читатели ведь разные. Кроме того, в процессе писания я сформулировал для себя правило, что каждый из героев - по таланту ли, по человеческим ли качествам - превосходит меня. Хотя можно было рассказать немало "жареных" вещей, которые у нас любят, но потом это желание ушло.
- Если отвлечься от денежной составляющей премий, зачем известному писателю участвовать в литературных конкурсах?
- Премиальный марафон - вещь приятная, потому что способствует каким-то читательским откликам. Сейчас, когда интерес к книге падает и читают все меньше, премии становятся полезны и необходимы, поскольку взбадривают читателей, возвращают людей к книгам.
- Каковы главные признаки "большой книги", изменились ли они со времен Тургенева, Достоевского, Толстого?
- Вот вы назвали Тургенева, хотя у него не было больших романов: "Отцы и дети" - всего 7 печатных листов. Но это большая книга. Или "Записки охотника" -совсем маленькие рассказы. Главное - не объем, ведь когда говорят "большой человек", имеют в виду не рост, а душевные, человеческие качества. Хотя "Александр Солженицын" Людмилы Сараскиной - книга большая во всех смыслах, и по объему в том числе.
- А если взять современную литературу, в тройку "больших книг" вошли бы...
- Из XX века - Андрей Платонов, Варлам Шаламов и Анна Ахматова. Из ныне живущих - Фазиль Искандер, хотя он уже не пишет, Владимир Маканин и Анатолий Ким, который, к сожалению, сейчас тоже перестал писать.
- Какой вам видится премия " Большая книга" через 20, 50, 100 лет?
- Может быть, через 100 лет это будет не " Большая книга", а "Большой диск". И еще я бы предложил номинацию за лучшую последнюю книгу, потому что в литературу очень трудно войти, но не менее трудно и важно вовремя из нее выйти. Не каждый обладает мужеством вовремя замолчать, и мы нередко видим писателей, которые в лучшие годы писали хорошо, а на склоне лет - увы...
Я имею в виду не только российских авторов. Взять Джека Лондона, который блистательно начинал, а закончил "Маленькой хозяйкой большого дома" и "Сердцами трех". А вот Чехов сумел замолчать и после "Вишневого сада" не написал ничего, хотя жил еще целый год. Чуть ли не единственное исключение в мировой литературе - Катаев, который обладал мощным творческим потенциалом и в 80 лет писал лучше, чем в 30. У Анатолия Кима лет семь назад в "Новом мире" был напечатан грандиозный метароман "Остров Ионы", в котором автор сообщил, что больше романов писать не будет. И "Остров...", к сожалению, прошел практически не замеченным ни читателями, ни критиками, хотя заслуживает самых высоких оценок. Так что премия "За лучший финал" очень нужна!



news1 news2