Интересное время

ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВРЕМЯ»

«Евгений Николаевич, что-то затевается, не знаю достоверно что, но… одно знаю: подлянка! Мне кажется, вас взяли в разработку», — тихо сказал опер прокурору, отведя его за угол. В последнее время Евгению Николаевичу и так казалось, что жизнь складывается из ряда прискорбных обстоятельств. Разлаживаются отношения с руководством. Без объяснения причин уходит жена, оказывается бездушной и циничной любовница, тяжело заболевает мать, нелепо гибнет под колесом его собственного автомобиля кот — единственное оставшееся с ним в доме живое существо... Пытаясь разобраться в причинах происходящего, он втайне проводит расследование поступившей информации, а заодно пытается разобраться в личной жизни. И при этом задается вопросом: а не является ли сама жизнь этими прискорбными обстоятельствами? Ответ оптимистичен: обстоятельства приходят и уходят, а жизнь продолжается и все-таки прекрасна. «Нет, все-таки мужчина любит глазами! Вранье про любовь желудком придумали тупые жлобы, у которых атрофировались четыре из пяти органов чувств. В призрачном лунном свете я вижу ее всю…». Порадуйтесь и вы вместе с героем.

читать дальше

Прискорбные обстоятельства
Если есть в криминальном мире легендарные личности, то Хельдур Лухтер безусловно входит в топ-10. Точнее, входил: он, главный герой этой книги (а по сути, ее соавтор, рассказавший журналисту Александру Баринову свою авантюрную историю), скончался за несколько месяцев до выхода ее в свет. Главное «дело» его жизни (несколько предыдущих отсидок по мелочам не в счет) — организация на территории России и Эстонии промышленного производства наркотиков. С 1998 по 2008 год он, дрейфуя между Россией, Украиной, Эстонией, Таиландом, Китаем, Лаосом, буквально завалил Европу амфетамином и экстази. Зная всю подноготную наркобизнеса, пришел к выводу, что наркоторговля в организованном виде в России и странах бывшего СССР и соцлагеря может существовать только благодаря самой полиции и спецслужбам. Главный вывод, который Лухтер сделал для себя, — наркобизнес выстроен как система самими госслужащими, «комиссарами». Людям со стороны, «босякам», невозможно при этом ни разбогатеть, ни избежать тюрьмы.

читать дальше

Босяки и комиссары: документальный роман

Многие из тех, кому повезло раньше вас прочесть эту удивительную повесть Марианны Гончаровой о Лизе Бернадской, говорят, что не раз всплакнули над ней. Но это не были слезы жалости, хотя жизнь к Лизе и в самом деле не всегда справедлива. Скорее всего, это те очистительные слезы, которые случаются от счастья взаимопонимания, сочувствия, нежности, любви. В душе Лизы такая теплая магия, такая истинная открытость и дружелюбие, что за время своей борьбы с недугом она меняет жизнь всех, кто ее окружает. Есть в повести, конечно, и первая любовь, и ревность, и зависть подруг, и интриги, и вдруг вспыхивающее в юных душах счастливейшее чувство свободы. Но не только слезы, а еще и неудержимый смех вызывает у читателей проза Гончаровой. Чуть ли не каждый рассказ из второй части этого сборника вам захочется прочитать близким вслух. И вы сделаете это — сами при этом хохоча, захлебываясь словами, отчего-то становясь счастливее…



читать дальше

Тупо в синем и в кедах
«Умная, человечная и нежная книга» (Людмила Улицкая)
«“Проблесковый маячок” — так это у них называется. Всполохи мерцающего сознания: про что была до сих пор твоя жизнь?» Этот вопрос задает себе не только герой новой книги Леонида Никитинского «Белая карета», но и сам автор, известный журналист, сотрудник «Новой газеты». В журналистике категорически запрещено что-нибудь выдумывать — правда и только правда, но в повести или рассказе автор создает целый мир, в котором (если у писателя хватит ума и таланта) та же правда может явиться еще яснее. У Никитинского всего хватило. Хирург Михиладзе, доктор Лиля и анестезиолог Голубь войдут в вашу жизнь, словно бригада неотложки в распахнутую настежь дверь, — войдут и помогут, если вам плохо, если мутит от окружающей действительности, если смысл существования едва брезжит. «Автор ставит замечательный диагноз сегодняшнему времени, в котором звучит и голос поддавшего с утра народа, и растерянность перед жизнью интеллигента, и осмысленность профессионала, и тоска по мировой культуре. Умная, человечная и нежная книга» (Людмила Улицкая).

читать дальше

Белая карета: повесть, рассказы

«Добро пожаловать в странное счастливое время, когда в тоталитарном государстве, в городе имени вождя пролетарской революции шла подпольная контркультурная жизнь, сравнимая по плотности и крутости с Лондоном 70-х, когда нам было плевать на деньги, а звёзды болтались так близко, что их можно было достать рукой. Возможно, тогда случилась глобальная авария, которую от нас скрыли, как Чернобыль. Утечка свободы. Свободы, которой мы надышались, как веселящим газом». Повесть Антона Сои «Бездельники» похожа на ее героев — нарочито грубых, бравирующих бесшабашностью малолетних балбесов с нежнейшими сердцами. В ностальгическом 1984 году читатель проведёт с ними неделю между счастливым детством и туманной юностью. Первая любовь и первый секс — не обязательно одновременно, первые драки и первые приводы в милицию, запрещённые вещества и литры дешевого алкоголя, встречи с кумирами на квартирниках и столкновения с дружинниками. Настоящий дневник памяти, ещё один разворот альтернативного учебника истории.


Художник — ВАЛЕРИЙ КАЛНЫНЬШ В оформлении использованы фотографии АСИ ДУБИНИНОЙ, АЛЕКСАНДРА КАНАЕВА, ДМИТРИЯ БАБИЧА, РУСТАМА СУЛТАНОВА Автор благодарит добросердечных ридеров-редакторов МАРИЮ ТОНКОНОГОВУ И АНАСТАСИЮ ШЕВЧЕНКО за скорую филологическую помощь

читать дальше

Бездельники: повесть

Из заграничного отпуска к Вере возвращается муж. Точнее, человек, на ее мужа лишь внешне похожий. Говорит, что разведчик. Вера гостя не выгнала. События развиваются феерично. Новая жизнь полна приключений, любви и загадок. Похожа на авантюрный роман, забавный и непредсказуемый. Начавшись как увлекательная история, повествование оказывается книгой, в которой затрагиваются важные темы: «срок давности» этических проступков, ответственность иммигрантов за состояние оставленных ими стран, возможность внутренней свободы в рамках системных ограничений.

читать дальше

Простые правила обмена

Снежная королева из сказки Андерсена, Смилла Ясперсен из знаменитого романа Питера Хёга... Похоже, среди женщин с очень специальными взаимоотношениями с холодом, снегом и льдом новое имя: Жанна Борген, высокомерная красавица с норвежскими корнями и архитектурным образованием. Она ездит на большой белой машине, в ее снах промерзшие, покрытые инеем стены. Она видит вокруг себя строгие геометрические паттерны и умеет превращать мужчин в неподвижных ледяных истуканов. Но однажды случается непредвиденное — Жанна влюбляется. В человека горячего настолько, что ледяные кристаллы у нее в груди вибрируют и плавятся от одного только его взгляда. И тогда она узнает про себя много такого, о чем никогда даже не подозревала...

Для тех, кто сомневается, эта книга — доказательство. Доказательство того, что настоящая любовь существует. Для всех остальных это роман-предостережение. О том, что любовь может быть опасна для жизни. И даже — несовместима с ней, и это не фигура речи. «Цельсиус» — дебютный роман Андрея Гуртовенко, он работал над ним пять лет, и кажется, ему удалось узнать что-то новое. Про холод и тепло, про глетчерный лед и ослепительное мальтийское солнце, про северный модерн и градации желтого и серо-черного на самой границе тени. И еще, может быть, про любовь. «Время остановилось, пространство поменяло свои свойства и знаки, неподвижность распространилась на все четыре измерения. Где-то в Исландии родился ребенок, способный видеть инфракрасные лучи. Где-то за полярным кругом обнаружили новую разновидность льда, такого твердого и холодного, что он не таял при нагревании. А в созвездии Пигмалиона вспыхнула первая за миллиарды лет сверхновая».

читать дальше

Цельсиус

Туда нельзя? Может, оно и так. Однако в жизни всех героев нового романа Ксении Драгунской однажды случится озеро. Будет оно так велико, что каждый даст ему свое имя. Все дороги, как бы ни петляли по жизни, обязательно сойдутся к его берегам, и всякий мужчина в кризисной ситуации найдет ответ и спасение в Странноприимном Огороде — переможется, перетерпит, пополнит иссякшие силы и вернет способность двигаться дальше. И да хранит его Блаженный Пролетарий.

читать дальше

Туда нельзя: четыре истории с эпилогом и приложением
Это совершенно реалистичная книга, истории повседневной жизни нейрохирургического отделения онкологического центра перемежаются в ней «живыми» разговорами в операционной, которые автор — врач-нейрофизиолог, специалист по интраоперационному мониторингу — слышит вот уже почти двадцать лет. Реальны герои — нейрохирурги, реаниматологи, медицинские сестры, реальны ситуации, реальны методики (художественного произведения об интраоперационном мониторинге еще не было в отечественной литературе). Более чем реальны, к сожалению, болезни — преимущественно опухоли головного мозга. Единственная особенность мощным девятым валом выносит эту книгу на полку с фантастикой: одним из персонажей является Смерть. Не явление, а существо. А впрочем... и этот персонаж не делает книгу неправдоподобной, ибо что в жизни может быть реальнее смерти? Вроде бы с таким персонажем и в таком антураже история должна быть тяжёлой, даже трагической. Но повествование получилось светлым и скорее смешным, чем грустным, и это не кощунство, а реальность. Жизнь прекрасна, и она, как может, торжествует над Смертью даже в этой непростой обстановке. А врачи ей помогают — тоже как могут, они же не боги.

читать дальше

Смерть приходит с помидором

Леонид Никитинский полагает, что журналистика и литература очень разные профессии, а «писатель» — тот, кто может заработать этим на жизнь. На самом деле и в жизни, и в книгах (а в издательстве «Время» ранее вышла его книга «Белая карета») он перемешивает журналистику и литературу в разных пропорциях. Рассказ «Карантин», как пишет автор, «полностью выдуман». Но о жизни и нравах Конституционного суда он расскажет не меньше, чем качественный газетный репортаж. А вообще-то и больше. Опубликованный «Новой газетой», он сразу же вызвал одобрение одних и возмущение других. Только вот в «не- правде жизни» автора никто не обвинил. Повесть «Алиби» — гротеск, фантасмагория. Но мы что, не читали в Сети про членов местных избиркомов, вылезающих из участков по пожарной лестнице с пачкой фальшивых бюллетеней в зубах? Пожалуй, в «Зале ожидания» писателя Никитинского больше, чем журналиста. Это тот случай, о котором он сам пишет так: герои родились в голове у автора, «а дальше они все бегают уже сами по себе, и надо за ними только внимательно следить». За героями Леонида Никитинского следить увлекательно и тревожно — очень уж они непредсказуемые. Зато книги про них получаются «умные, человечные и нежные» — определение Людмилы Улицкой.

читать дальше

Зал ожидания: две с половиной повести в карантине
< СЮДА|ТУДА > 1 2