Рецензия на книгу Леонида Ильичева «Когда рок-н-ролл был зеленым» (журнальная публикация: «Нева», 2024, № 12. Отдельное издание: М.: Время, 2025).

Мода на советскую ностальгию началась не вчера и, хочется думать, не завтра закончится. Практически все известные российские писатели уже отметились на этом поле: «Город Брежнев» Шамиля Идиатуллина (ностальгически-реалистичный), «Авиатор» Евгения Водолазкина (фантасмагорический), «Пищеблок» Алексея Иванова (мистически-вампирский) — словом, изводов этой темы множество. Кто-то утверждает, что Советский Союз — наш утерянный парадиз, кто-то, наоборот, склоняется к мысли, что ничего там не было хорошего. Сколько произведений — столько и мнений.

Леонид Ильичев избрал в общем привычную интонацию. Он рассказывает историю собственной молодости, которая пришлась на конец 60-х — самую, возможно, романтическую эпоху в советской истории. И чтение его повести оставляет ощущение освежающей прогулки весенним утром — настолько этот текст исполнен оптимизма, бодрости, светлых воспоминаний. Вроде и случалось всякое, в том числе нехорошее, — но вот пролетели годы, и с дистанции полувека автор смотрит на свое прошлое, и оно предстает перед ним (и перед нами, читателями) наполненным яркими, светлыми красками.

Типичная история советского школьника, который в 1967 году поступает в престижный ленинградский вуз, Военмех. На первом курсе студентов отправляют на полевые работы в ближайший колхоз (была такая практика, следует специально уточнить для молодых читателей).

И вот сидят они в палатке, поют под гитару любимые песни, и тут кому-то в голову приходит идея — а давайте создадим рок-группу!

Полина Барскова, написавшая предисловие к повести, очень точно заметила, что именно рок-музыка меньше всего была связана с советской мифологией. Рокеров не любили официальные органы, к ним с подозрением относились комсомольские вожаки, институтские преподаватели тоже не очень понимали, зачем студентам какая-то там рок-музыка.

О раннем периоде советского рока в свое время очень хорошо написал Владимир Рекшан в своей книге «Кайф полный». А Рекшан хорошо знал, о чем пишет, — он как-никак создал первую ленинградскую рок-группу «Санкт-Петербург» (пожертвовав ради этого спортивной карьерой, кстати).

Но у героя повести Ильичева — совсем иной опыт. Прежде всего потому, что рок-музыка до какого-то момента остается не самым главным увлечением его героя. Ему приходится делить свое время между тренировками по регби, курсовыми по теоретической механике, стройотрядом, общественной работой, и, как водится, романом с любимой девушкой. До рок-группы дело доходит не сразу, и сам герой признается, что не очень-то и стремился стать частью ансамбля, просто не хотелось разочаровывать товарищей. Но тут ему предлагают стать комиссаром стройотряда, а комиссар помимо всего прочего отвечает за идеологическую работу. А что может быть лучшей работой, как не собственная рок-группа?

Мы узнаем милые подробности создания рок-группы в условиях тотального отсутствия всего необходимого.

Советская промышленность практически не выпускала ни концертной аппаратуры, ни необходимых музыкальных инструментов. Чтобы придать гитарам фирменный, как у настоящих рокеров, вид, будущие рок-звезды выпиливают лобзиком деки для гитар, а звукосниматели для них покупают в магазине «Юный техник». Днем рок-музыканты строят коровник, а вечером собираются в клубе и репетируют.

И вот — дебютный концерт, группа называется, разумеется, «Зеленые муравьи» (привет «жукам-ударникам» из «Битлз»), песни «снимают» с магнитофонных записей, и вот он, долгожданный триумф! После чего начнутся учебные будни, да еще появится предложение заняться комсомольской работой — и снова рок-музыка будет отодвинута на периферию. До тех пор, пока главный герой не попадет на концерт «почти настоящей» рок-группы «Аргонавты»: «Стихия рока захватила меня».

«Почему рок-музыка казалась им опасной?» — задает себе вопрос глав ный герой. И ответ очевиден. Рок-музыка, как любое неформальное движение, казалась не просто опасной — а разрушительной не столько для молодежи, сколько для самой советской системы. Потому что именно музыка, творчество, независимое постижение чего-то, что не дозволялось официальными органами, была проявлением свободы, абсолютной «отключенности» от общественной жизни благонамеренного советского человека. Можно сказать, что из всех возможностей спрятаться от официоза, казенной скуки официальной советской жизни рок был далеко не худшим убежищем. Кто-то уходил в алкоголизм, кто-то — в криминал (в ту же фарцовку импортными пластинками), кто-то становился неофициальным художником или подпольным поэтом…

В этом смысле рок-музыка была вполне комфортной формой социального эскапизма. Во-первых, она давала возможность насытить свою жизнь новыми впечатлениями, знаниями, эмоциями. Во-вторых, самодеятельный музыкант становился исследователем, открывателем новых имен и звучаний — коллекционируя записи, по крупицам собирая нужную информацию, многие даже изучали английский, чтобы понимать, о чем поют их кумиры. Но больше всего повезло, конечно, тем, кто становился участником самодеятельной рок-группы: они получали компанию друзей и единомышленников, которых объединяло не только общее увлечение, но и некое, не побоимся такого слова,

духовное родство. Рок становился в немалой степени новым откровением, где «своих» определяли моментально. Как пишет сам Ильичев — «встретишь кого-то, кто нас слышал, и будто родные люди. Словно всю жизнь мечтали познакомиться, помощь предлагают, от кого не ждешь».

Для многих героев той эпохи рок становился судьбой, он определял их дальнейшую жизнь куда масштабнее, чем, например, выбор профессии.

Плюс, конечно, преодоление технических трудностей. В повести то и дело описываются страдания самодеятельных рокеров, пытающихся создать более-менее приемлемый «аппарат» для концертов. «Первым делом через знакомых маклаков он достал три ламповых усилителя по пятьдесят ватт, из тех, что устанавливались для голосовой трансляции в электричках. Мощности было достаточно, а вот частотные характеристики недотягивали. В конце концов парни с приборостроительного помогли довести усилки до ума. Дальше дело было за акустикой. Стец и Саша набрали учебников по акустическим системам, провели расчеты, выполнили чертежи, договорились с институтской столяркой и по этим чертежам заказали тумбу. Так в группе появился собственный «гроб с музыкой» — басовая тумба с двумя динамиками такого веса, что ее с трудом можно было поднять вдвоем. Много лет эту махину во искупление грехов мы таскали на все выездные мероприятия».

Потом наступает время дипломного проектирования, потом — распределение, начинается новая, непоправимо взрослая жизнь. А музыка… музыка заканчивается. И спустя многие годы главный герой снова поднимается на сцену — «Зеленых муравьев» пригласили сыграть на институтском юбилее. «Мы на сцене актового зала, но морды уже старые, джинсы у всех хоть и фирменные, но на нас не очень-то смотрятся... В зале невероятные овации после каждой песни, того и гляди, всё разнесут. Господи, все же знакомые, но как постарели, преподаватели совсем старые, кто-то даже рыдает. Ностальгия!».

И что там говорить… Наверно, это и есть самый лучший финал, который можно придумать для этой истории.