Пишет Борис Натанович Пастернак, генеральный директор издательства "Время": Игорю Мироновичу Губерману – 90!
Что подарить? Книжку, естественно! Этот 4-томник 2024 года издания продолжает иметь силу актуального подарка. Подарка не столько автору («у него одна уже есть»), сколько нам, его издателям, для самоуважения. И вам, его читателям, для… Да для того же самого, пожалуй.
Что написать на книге? Вспоминаю одну из баек Жванецкого (с удовольствием ставлю рядом два этих имени). После творческого вечера некий молодой человек подошел к Михал Михалычу с книгой и попросил автограф. «Что написать? — спросил М.М. — Напишите Кате от Саши».

 
Впрочем, о надписях на этих книжках заранее позаботились наши книжные начальники. Поэтому прямо на обложке каждого тома сообщается про особенности лексики автора. Два других предупреждения, которые сегодня обязательны для издателей, в случае с Губерманом не требуются — у него с расширителями сознания и ориентацией все вполне традиционно.

 
С удовольствием перехожу к цитатам.

 
О собственном творческом методе
«Мне однажды интересный факт попался: что цыгане в таборах варили необыкновенно вкусный борщ. Состав его менялся раз от разу: в поместительный чугун с водой, кипящей на огне, кидали члены табора еду, которую сегодня удалось наворовать. А так как всем понятно, что плохого не воруют, борщ цыганский неизменно удавался. Этот замечательный рецепт наполнил меня светлым оптимизмом. Да тем более что я чужие мысли очень часто нахожу и там, где авторы до них додуматься не успевали: подходили близко, но сворачивали вбок. Поэтому в моем борще продукты будут с огорода чисто личного. А свежесть я спокойно гарантирую».

 
Из тюремных «гариков»:
Среди воров и алкоголиков
сижу я в каменном стакане,
и незнакомка между столиков
напрасно ходит в ресторане.
Дыша духами и туманами,
из кабака идет в кабак
и тихо плачет рядом с пьяными,
что не найдет меня никак.

 
…
Страны моей главнейшая опора —
не стройки сумасшедшего размаха,
а серая стандартная контора,
владеющая ниточками страха.

 
…
Империи летят, хрустят короны,
история вершит свой самосуд,
а нам сегодня дали макароны,
а завтра — передачу принесут

 
…
Ломоть хлеба, глоток и затяжка,
и опять нам беда не беда;
ах, какая у власти промашка,
что табак у нас есть и еда.
Из послетюремных «гариков»
B галдящей толпе разношерстного сброда
я с краю безмолвно стою;
всего лишь на жизнь опоздала свобода —
как раз целиком на мою.

 
…
Я пью, но не верю сиропу:
в одну из удобных минут —
за душу, за горло, за жопу
опять нас однажды возьмут.

 
…
Томясь тоскою по вождю,
Россия жаждет не любого,
а культивирует культю
от культа личности рябого.

 
А вот это из давнего интервью:
«Много езжу выступать в разные страны, где наглядно вижу, что, где нас нет, там тоже не чрезмерно хорошо. В силу этого я и на склоне лет остаюсь оптимистом, сохраняя недоверчивую любовь к человечеству. Все остальное сказано в стихах, сопровождающих неровный пунктир моей жизни уже несколько десятков лет».

 
Сказано это ровно двадцать пять лет назад. «Склон лет» оказался, к счастью, длинным и плавным. Скользите дальше, дорогой Игорь Миронович, нам на радость. Здоровья!